Ель

А я любил эксперименты… И прикипел к тебе сердцем. А когда ты ушла… Твой похититель обставил всё так, словно ты возненавидела меня, словно отреклась. Я повсюду тебя искал, но твой след исчез. Я хотел лично спросить, правда ли ты отрекаешься от меня, Ель…

– Отрекаюсь? Что за ерунда! Да ни в жизни!

Он баюкал меня в объятиях, и я готова была разрыдаться. Потому что впервые по-настоящему чувствовала защиту. Потому что была наконец дома.

В царских роскошных покоях мы проспали в обнимку, по моим меркам, никак не меньше суток.

На деле же прошло всего пару часов.

– Ель, вставай. Пора в Гиблые Топи, – растормошил меня Арас.

Сейчас он был одет совсем по-простому, только извечная синяя шапка красовалась на голове. И зачем он её таскает в такую жару?

Оглядев меня придирчивым оком, он подозвал слуг, что-то им нашептал, и те обступили меня с безучастными лицами. Уже спустя несколько минут на мне сидел лёгкий походный костюмчик из льняных шаровар и просторной рубахи болотно-зелёного цвета.

Для волос мне предложили косынку всё из того же мятого льна, но я отказалась.

Когда мы пришли на место, там, возле покинутой хижины Болотного Хмыря, уже маялась Кикки. Она бродила туда-сюда по росистой траве, прятала руки в карманы сарафана и убито вздыхала. Завидев нас, кикимора точно ожила:

– Ой, ну наконец-то! Арас, Ель, давайте поскорее начнём.

Она уже знала, какая неприятность со мной приключилась, и потому была сама не своя. Ведь Хилла могла бы вполне избрать её в качестве мишени. И тогда кто знает, как бы всё обернулось.

Вода в болоте сегодня была необычайно прозрачной. На дне покоился труп русалки, и его уже мало-помалу обволакивало илом. Ряска и кувшинки почтительно расступились над нею, словно тоже готовились проводить её в последний путь. Заунывно пищали комары. Долго и пронзительно, с равными промежутками голосила какая-то птица.

Мы подошли к краю берега, где начиналась топкая трясина, и выстроились в рядок. Арас воздел руки и задрал голову. Возможно, это выглядело бы комично, если бы ему навстречу тотчас не пролился из-за туч солнечный свет.

Кикки ахнула, но не произнесла ни слова. А луч пробежался по нам троим, словно бы исследуя, в честь кого траур, после чего упал сквозь воду на русалку, высветив её бездыханное тело.

– Покойся с миром, – громко и отчётливо произнёс Арас. – Ты была нам добрым другом. Теперь пора прощаться. Не держи зла на лесной народ, отпусти обиды. Тебя ждёт новый, прекрасный мир, где ты всегда будешь счастлива.