Лиса. Зов Великой Пустыни

Ясное, чистое небо раскинулось над ее головой. Было так тепло и хорошо, что все проблемы исчезли вдали. Она чувствовала смутное беспокойство, будто забыла что–то важное. Но что? Чуть помучившись, девушка отринула тревожные мысли, понимая, что ничего не может быть важнее ясного неба. Ведь оно манит своей бесконечностью. Раствориться в нем, почувствовать, как воздух легко скользит по крыльям. Как наполняет их, помогая держаться в воздухе. Как проскальзывает между пальцев, гладит по волосам. Лиса наслаждалась полетом.

Нет ни низа, ни верха, лишь бесконечное ясное небо и она.

– Просыпайся, птичка, – шепот рядом, заставил ее вздрогнуть. А после слезы мгновенно наполнили глаза и крупными каплями скатились по щекам. Мама. Мама. Она и забыла, что мама звала ее то Лисичкой – это когда по имени, то птичкой, это ласково, нежно, когда не было ни Лисы, ни Диты. Была птичка и мама.

– Просыпайся, птичка, – повторила мама, ласково улыбаясь сквозь струящийся позади солнечный свет.

– Лиса, просыпайся, – Риз снова будил ее, легко тормоша за плечо.

Она сонно попыталась открыть глаза. Но эта попытка не увенчалась успехом. – Лиса. Магесса Темпора сказала, что можно уже будить тебя. Значит, просыпайся. Я знаю, что ты устала, но это нужно. Мы и так надолго застряли здесь из–за меня.

Лиса все же открыла глаза. Темнота вокруг заставила ее подозрительно нахмуриться. Почему ночь? Почему ее опять будят ночью? Тень Риза шагнула к окну, и Луна щедро разлила свой свет по его рубашке и штанам. События прошедшего дня, всплывающие в ее голове, больше походили на разбитые стекляшки в цирковом калейдоскопе.

– Почему ещё ночь? – прошептала она.

– Перед Длинноночью всегда так. Забыла? Уже утро, просто ещё не рассвело. Соня ты, Лиса. Магистр Хайте тоже спала, но уже встала и готова открыть портал, если ты будешь в силах идти. – тоже шепотом пояснил он.

Ночь. Шепот. Риз, кажущийся нереальным в свете Луны. Лицо его, отчётливо видное в лунном свете, было серьёзным и задумчивым. Лиса подумала, что никогда не видела раньше его таким.

Разгневанным – да, весёлым, шутливым, задиристым – бесконечное количество раз. Но задумчивым. Он смотрел на долину, и кто знает, что творилось в его голове. Да, это сражение изменило не только ее. Они все изменились. Лиса вздохнула, скучая по прошлым весёлым дням, когда они были все вместе, когда, простившись с ребятами, они с Мирантой долго полуночничали, болтая и смеясь. А нирра Брунгильда после ругалась и назвала их горными крамлями.