Хозяйка ворон и железный доктор

Если бы ты меня в лечебницу тогда не отправил, я бы со всем отрядом… Прости, – он смешался, понимая, что невольно затронул тему, которую лучше бы избегать. – Короче, после тех событий на службу возвращаться расхотелось. А с женой в лечебнице познакомился, она там сестрой милосердия работала. Ну и как-то вышло, что поженились, решил остаться здесь. Сын вон родился. А прошлым летом дочка, кроха такая была, что страшно на руки взять. Приходится крутиться, чтобы их обеспечивать. Шахты – сложно, конечно, зато платят хорошо.

Неделю там, неделю дома. Ну и курьером подрабатываю в свободное время… А ты как? Какими судьбами здесь оказался? – опомнился Стеф, поняв, что до сих пор рассказывает только о себе, не интересуясь жизнью собеседника.

Рейн как раз привык слушать, а не отвечать, и болтовня бывшего сослуживца нисколько ему не мешала.

– Отпуск.

– Служишь, значит? – неподдельно обрадовался Стеф.

Рейн прекрасно понимал почему: в первый год, который доктор провел дома на реабилитации, ему хотелось наложить на себя руки от отчаяния и тоски.

Родители пытались поддержать, но Рейн сам отослал их прочь: не мог выносить тяжелые вздохи отца и глаза матери на мокром месте. Прогулки тоже не спасали. Да и какие там прогулки, на неудобных протезах, выделенных на службе от сомнительных щедрот? Приходящая сестра милосердия вывозила его на коляске, и Рейн постоянно ловил взгляды прохожих: боязливые, сочувствующие. Если бы не предложение поработать в управлении, он действительно спятил бы от одиночества и тягостных раздумий.

Работа со стражами встряхнула. Пусть в морге, патологоанатом, но всё не тухнуть дома одному. Доктор, не боящийся запустить руки в сгнивший за полгода труп, нужен был в управлении кровь из носу. А Рейну с недавних пор страшно не бывало, да и брезгливость отошла на второй план. Дела же порой попадались интересные. А уж когда к ним из приморского городка Фелтона перевели детектива Квона, молодого, амбициозного и такого ж нелюдимого, то дела и вовсе пошли на лад. Было с кем хорошо помолчать. Рейну не хватало друзей, а менталист, тонко улавливающий чужие эмоции, не давил на нервы и жалости не выказывал.

Именно благодаря ему Рейн почувствовал, что снова может общаться с людьми.

– И как работа?

– По-разному, – уклончиво ответил доктор.

В последнее время, после смены руководства, работы прибавилось: с одной стороны, ему перестали тащить все трупы подряд – неважно, по естественной причине умерли или нет, зато уж если приносили, то было над чем поломать голову.