Белая Пташка

Но хуже всего ощущение того, что в следующий раз неудобства усилятся.

Она стала для меня наваждением. Не прошло и двух суток, а я уже не могу выбросить её из головы. Она словно запретный плод, что так сладок. Но боюсь, даже отведав кусочек, я не успокоюсь. Мне нужна она вся. Полностью. Без остатка. Уж что-что, а себе я не врал. Вот в чём разница между мной и остальными: я не обманываю себя, только других.

Невозможность взять то, что хочется, сводит с ума.

Войдя в спальню, я прислонился спиной к дверям. Жадно вдыхая ночной воздух, пытался успокоиться.

Унять бешеный стук сердца, усмирить сжигающий меня голод. Вдохнув в тысячный раз, я запер дверь. Сорвал камзол, кинул на пол, туда же полетела рубаха, перевязь с мечом кинул в кресло. Наши спальни находились друг напротив друга, и, выйдя на балкон, я мог видеть её силуэт в окне.

В эту ночь я намеревался быть у Лили, но… передумал, я не могу оставить её. Это выше моих сил. Я хочу всё время находиться рядом, смотреть на неё, ощущать запах. Иметь возможность прикасаться, когда пожелаю.

Нет, не касаться, а сжать в объятьях и не отпускать. Сжать до боли. Поглотить, погрузить в себя. Но боюсь и тогда мой голод не будет удовлетворен. Так велика моя страсть к обладанию этой девушкой. Просто быть рядом слишком мало.

Я вспомнил, как во время краткой поездки она с восторгом смотрела в ночь. Я уловил её желание играть с ветром, вытянув руку в окно. Её желания простые и чистые, и вся она словно свет.

Я вспомнил, каквойдя в комнату, она оказалась освещена луной.

Что за диво! Кто освещал комнату в тот миг принцесса или луна? Точеная фигура, сахарные плечи, белоснежный изгиб шеи! Каких сил мне стоило не впиться зубами в эту плоть!

Но, по крайней мере, я уверен, что сумел вызвать симпатию к себе не только благодаря заклятию платья.

Переодевшись в халат и смыв с себя переживания дня, я вновь отправился в путешествие. На этот раз, мне не понадобился локон её волос, теперь мы связаны, и я чувствую её так же, как самого себя. Удобнее устроившись в кресле, я поплыл.

Нить, соединяющая нас, незримо мерцала в лунном свете. Всё ещё тонкая и слабая, с каждым днём она будет становиться сильнее. Пока кто-нибудь из нас не умрет. «Навечно», — это всего лишь «пока смерть не разлучит нас».

Скользнув на знакомый балкон, я впорхнул внутрь. Корнелия уже спала, свернулась калачиком, с головой укрылась одеялом. Ланайва дремала тут же, на кушетке для слуг. Опустившись на кровать, я прилег рядом с моей Корнелией. Она размеренно дышала.