Белая Пташка

Годами впитываемые нормы и правила, несмотря на огромную мечту всё исправить, давали о себе знать. Все прошлые завтраки с отцом проходили именно так: она сидела, опустив взгляд; не смея взглянуть на отца, не смея заговорить, если он сам не обращался к ней. Даже при всей лояльности, король не мог позволить себе слабость.

Могли поползти неприятные слухи о том, что королю нашептывает Чёрный. Всем известно, что женщины вместилища для него. Всем известно, что он смотрит на мир их глазами, говорит их устами.

Нельзя давать им волю.

Всегда, превыше всего долг. Король обязан быть примером своему народу, сильным, справедливым. Честным. Неподкупным. Нельзя позволять смуте взять верх, особенно сейчас, когда исполнение пророчества так близко.

Долг. Это слово Корнелия понимала, как никто. Оно стало её второй кожей. Её защитой и проклятьем, поскольку кроме долга у Корнелия не было ничего. Иногда казалось, что и её самой не было. Только долг.

Но вдруг, в одно мгновение, всё переменилось.

Камень упал в пруд, взметнув ил на дне. Всё перепутал. Перемешал. Теперь на поверхность воды всплывало всё то, что казалось давно позабытым и похороненным под толстым слоем условностей, чужих ожиданий и стремлений. Обязанностей.

«Ричард».

Корнелия с замиранием сердца размышляла о том, что он, возможно, даровал ей надежду. На лучший мир уже сегодня.

— Корнелия, — голос супруга вывел её из задумчивости, — я позволил себе вольность дать распоряжения насчёт завтрака, но надеюсь, вы снова будете довольны.

На его лице зажглась улыбка. Казалось, он смущён не меньше Корнелии.

— Вчера вы подарили мне один из лучших дней в моей жизни, и я лелею надежду, что это только первый из череды таких дней. Наконец, я счастлив. Благодаря вам.

Корнелия взмахнула ресницами, во всё глаза глядя на Чтеца. От удивления позабыв о смущении. В который раз, ей уделялось первое место, в который раз, она слышала заботу в его голосе, неподдельное участие. Человек, эпатировавший вчера весь свет дворцовой элиты, смущался глядя на неё!

Чтец поймал её взгляд.

— Корнелия?

Его манящие глаза, цвета глубокого моря. И голос, такой искренний, зовущий, ищущий. Невозможно отвести взгляд.

— Ох... Прошу меня простить. Бесконечно благодарю вас за такую высокую оценку моих ничтожных слов и действий. И конечно, не стоит беспокоиться, мой вкус самый непритязательный. Я уверена, мне всё понравиться.

Глубокий вдох. Выдох.