Белая Пташка

— Тебе пора возвращаться домой, Дар. В свою уютную гавань. Уходи. Тебе, со своей вершины, не понять чаяния простых смертных, чья жизнь беспросветна.

Отвернувшись к окну, Файно больше не проронила ни слова.

— Ты не права Файно. Никогда бы не подумала, но ты совсем не знаешь меня.

Кузина не удостоила её ответом.

— И кажется, что я совсем не знаю тебя, совсем не знаю... — тихо произнесла Корнелия, выходя из комнаты.

Утерев слёзы, она ущипнула себя за щёки, приводя в порядок. Глаза заплаканы, но так по крайней мере, удастся скрыть бледность.

— Госпожа возьмите, он поможет... поможет... — Ланайва не поднимая головы протянула принцессе платок.

— Благодарю, Ланайва. — Корнелия едва не разрыдалась снова, в миг почувствовав себя слабой и ничтожной.

Промокнув лицо предложенным платком, Корнелия улыбнулась служанке.

— На сегодня я оставлю его у себя, если ты не против.

Та так же молча кивнула.

— Тогда идём.

Уника сидела в гостиной с книгой в руках.

— Рада была вас видеть, Уна.

— И я, моя милая, и я. Приходи, когда захочешь, я всегда тебе рада, — Уна сжала протянутую ей руку.

Корнелия улыбнулась. Это вышло естественно, непринуждённо.

— Спасибо, тётя.

И всё же, дом Файно Корнелия покинула с тяжёлым сердцем. Тревога не оставляла, даже когда она вышла у себя.

«У себя...»

Принцесса окинула взглядом поместье. Дом, утопающий в цветах, аккуратную подъездную дорожку, зелёные насаждения.

«Как быстро всё это стало своим.

Корнелия отпустила охрану, Ланайву, и пошла вдоль фасада в глубину поместья. В сад, разбитый у маленького круглого пруда. Прозрачная вода отражала солнечные лучи. На западе собирались дождевые облака, но принцесса надеялась ухватить немного времени перед грозой. Посидеть в одиночестве. Привести мысли в порядок.

Слишком многое произошло за последние дни. Месяц после замужества оказался наполнен событиями едва ли не больше, чем вся предыдущая жизнь.

Отец. Отгородился, замкнулся в своём горе. Корнелия осталась в одиночестве. С одной стороны стеной возвышалась неизбывная потеря, с другой — условности, не дававшие отцу и шанса проявить тепло, нежность. Поддержку. Только урывками, тайком. Да и то…

В остальном же... Серые дни перетекали один в другой, почти не задерживаясь в памяти.