Белая Пташка

— Думаю, не более двух перемен одежды. Но господин поедет, как купец, а значит вы можете взять немного больше, — возможно, четыре. Несессер положите внутрь, а сундуки с одеждой закрепят позади экипажа. — Ланайва помолчала мгновение, задумалась, — Я уточню на кухне, там служат девушки, что часто ходят на рынок и порой перебрасываются парой слов с жёнами владельцев лавок.

Принцесса с улыбкой отметила, что служанка стала более разговорчива.

«Словно кошка, что решила, наконец, доверять новым хозяевам».

— Благодарю, Ланайва.

Мне тоже хочется постараться ради Ричарда, — Корнелия сделала глоток, едва не обжигая язык. — Не забудь сложить тёплую одежду и моё дорожное платье, его сегодня должны доставить. Ступай.

Ланайва с поклоном ушла, и принцесса осталась в одиночестве, смотреть на умирающую природу за окном. Утром шёл немилосердный дождь, обещая остаться в столице на несколько дней, а то и на неделю.

«Пожалуй мы будем выезжать в дождь, по совершенно непригодной, раскисшей дороге, в слякоть и грязь».

Месяц Трудолюбия подходил к концу.

За ним последует ещё более промозглый месяц Урожая, следом — холодный и тёмный месяц Жатвы, а затем, как преддверие зимы — месяц Сбора. С метелями и снежными заносами, позёмкой и трескучим морозом в последние дни. К этому времени экипаж должен прибыть во владения маршала Рубена на свадьбу кузины Файно. Корнелия ждала этого момента с волнением, болью и грустью.

Во-первых, это была первая, после её собственной, брачная церемония. Во-вторых, Файно лишилась расположения Корнелии, её дружбы и доверия, но смотреть на знакомое лицо без боли было попросту невозможно.

Без щемящей боли в груди, вдоволь подпитываемой светлыми воспоминаниями, теперь, словно политыми дёгтем.

И в-третьих, принцесса всё ещё не понимала, чего хочет достичь её кузина? Точнее, как она хочет этого достичь. Зачем? В том, что Файно намерилась занять её место, Корнелия больше не сомневалась.

Корнелия бросила в кружку сушёных яблок, вдохнула аромат лета, помешала ложечкой, наблюдая, как дольки кружатся в напитке.

«Я тоже слепо следую своей судьбе, как эти сухие фрукты — повинуясь чужой воле они кружатся в вихре, пока не достигнут печального финала. Файно не такая, как я. Она идёт против течения, так разве я вправе её винить? Но Великие Первые! Какими путями она добивается желаемого! Мне ли не знать, как тяжёл груз ответственности, как тяжко идти узкими вратами, но я следую, потому что от меня зависит всё. Все и каждый.

Файно, ведь ты свободнее меня.