Верволокские сказки. Книга 2. Обещания надо выполнять.

Возле него вырисовывались человек пять. Старик с густой посеребренной бородой, несколько степенных заскорузлых мужиков, да паренек лет двенадцати в большом не по размеру тулупе. За их спинами темными пятнышками, рассыпанными по полю, пофыркивали кони. Старик склонился над костром, и явно рискуя своей пышной бородой, выкатывал из костра черные печеные картофелины, по одной подталкивая их к своим более молодым собеседникам. Закончив с этой важной процедурой, он подхватил себе самую большую, и, перекидывая ее из ладони в ладонь, продолжил разговор:

— От ить, говорил я Василю, не ходи ты к замку, не те нонче времена, да он ить разве послушает?! Я-а-а-блочки, я-а-аблочки, из них мол дюже ядреная наливка получается.

Ему ить до осени обождать, дык силов-то и нету терпеть, а у колдунов мол яблонька кака-то заплодоносила. Ну и пошел, дурень, — дед сплюнул в костер, и разломил дымящуюся картофелину, неторопливо выкусывая из нее белую середку.

— И чо? — не выдержал паренек.

— И ничо! — старик беззлобно дал мальцу подзатыльник, — не влезай, когда старшие разговаривают… Вернулся под утро только. Зубья стучать, да на башке половина волосьев седые. Ден через пяток только и рассказал, что страсти мол жуткие там. Он было за яблочками-то сунулся, а на него пасть черная, жуткая кинулась, вроде как из дыма соткана. А в пасти пламя так и полощет. Он было рванулся, половину портков на дереве оставил, а на него тень черная наползает. И вдруг его самого такая тоска взяла, что хоть вешайся, силов идти и то не было.

То его и спасло только, что рассвет недалече был. Наутро стража его и нашла. Тумаков надавала, да из сада-то и выкинула. А сам он уж и идти не мог.

— Мда, не стало житься простому люду, — вздохнул мужик с черной лопатообразной бородой, и блестящими разбойничьими глазами, — от ить, как царь-то новый закон-от издал, так и поехало. Колдуны ить теперь людей за букашек почитают. Раньше-от все больше в равновесии было, а теперича.

эх…

— Ты языком-то поменьше трепи, — окоротил собеседника дед, — не ровен час услышит кто, небушко с овчинку покажется. А только попомните мои слова, жизнь у нас теперича несладкая пойдет, только и успевай оборачиваться. От ить…

Старик воздел корявый перст к небу, и все почтительно замолчали, задумавшись о своей нелегкой доле. Лена аккуратно отцепила от колючей ветки рукав куртки, и пошла прочь от костра, стараясь не дышать.