Верволокские сказки. Книга 2. Обещания надо выполнять.

— А сейчас кто твоя хозяйка, нечистик? — сама удивляясь себе, холодно поинтересовалась она.

— Ты хозяйка, — вынужденно процедил Гораций, опустив голову.

— Так вот, домовой, — Лена еще раз безуспешно подергала ногу, — раз я твоя хозяйка, — девушка вздохнула и принялась расшнуровывать плененный кроссовок, — то я буду называть тебя так, как я захочу, — она выдернула ногу из обуви, поджала ее и вцепилась обеими руками в оставшуюся в пасти пролома обувь, — к тому же ты, Гораций, даже не поинтересова-а-а-а….

Бревно внезапно выпустило добычу, и девушка кувыркнулась на спину, сжимая в руках трофей, — не поинтересовался за все это время, как собственно зовут меня, — уже спокойно закончила она, сидя на земле, и ощупывая ушибленный локоть.

— Мне это и не нужно, — все так же, не поднимая глаз, сообщил Гораций.

— Не нужно, — миролюбиво подтвердила Лена, которая, выпустив пар, пришла в добродушное настроение, — но тогда и не требуй этого от других.

Девушка зашнуровала кроссовок, и вскочила на ноги, — ну что, пошли что ли?

Гораций молча развернулся, и потопал в прежнем направлении, не удостоив «хозяйку» даже взглядом.

— Подумаешь, какие мы обидчивые, — фыркнула про себя Лена, и отправилась следом.

Шагах в пяти от нее в тоненькую веточку вцепилась синичка, удивленно покосилась на путешественников круглым глазом, и вопросительно цвиркнула.

Лена посмотрела на нее с явным гастрономическим интересом.

— Гораций, смотри, птица.

Домовой даже не повернул головы.

— Бонифаций Евреевич, — невозмутимо продолжила она, — я говорю, смотри, птица.

Может где-то рядом уже выход из леса?

Горация передернуло, но головы он так и не повернул. Впереди показался просвет.

*****

— Где же Ваш наемник, Мегрен? Вы заставляете ждать меня.

— Прошу прощения, мой Король, — седовласый мужчина почтительно склонил голову, — я думаю уже скоро. Впрочем, если Вам так наскучило ждать, снимите Венец Власти сами, и мы решим нашу маленькую, — седовласый усмехнулся, — проблему гораздо быстрее.

Зеленоглазый колдун с серебристым обручем на волосах упрямо дернул подбородком и замолчал.

В его глазах плескалась плохо скрываемая ярость. Он закусил тонкую губу, и еще раз напряг руки. Бесполезно. Веревки держали крепко. С двух сторон от него немыми статуями застыли стражи. Чужие, незнакомые лица. Пыльная тишина лесной сторожки. И комок, помимо воли, подкатывающий к горлу. От нереальности происходящего.

— Вы понимаете, что это бунт, Мегрен? — тихо спросил Король.