Верволокские сказки. Книга 2. Обещания надо выполнять.

Рада навострилась было на выход, но проскочив несколько шагов, снова остановилась, и недоверчиво уставилась на Лену, — погоди, а что же у тебя из одежи-то больше ничего и нет?… А ладно, не горюй, я тебе свой сарафан дам, — и, не дав опомниться, или поблагодарить, уже выскочила за дверь, дробно слетев по ступенькам.

— Вот же как бывает, Лена стянула куртку, и положила ее в головах на манер подушки, — родные сестры, а такие разные.

— Не родные они — сводные. Одна дочка родная, а другая приемыш-сирота, — одна из девушек закончила переплетать венок, и поднялась, любуясь на свое произведение, — пойду в воду положу, как бы не привял.

Котенок, лишившийся своего развлечения, проводил уплывающие на недосягаемой высоте ленты, горестным мявом из-под лавки.

— Радвига, — грозно донеслось из кухни, — почему кухня до сих пор не метена?!

— Иду, маменька, — прозвенело за окном.

Дарочка появилась из сеней, и, позевывая, потопала на второй этаж. Разновозрастные постоялицы понемногу укладывались спать. Лена наконец-то получила от хозяйки свое одеяло, и украдкой от Даречки сунутый пирожок.

А заодно и уточнила название селения — Чаги. Правда заработала при этом странный маменькин взгляд.

Нет, ну действительно, ехать на праздник, и не знать куда! Будь она на месте хозяйки, она бы еще и пальцем бы у виска покрутила, не постеснялась… Спросить, что собственно за праздник ожидается завтра, Лена уже не рискнула.

Постоялый двор засыпал. Девицы и старушки уже вовсю посапывали на печи и лавках, испокон веков привыкшие вставать до зари, и ложиться как стемнеет.

Худенькая курносая старушка слева от Лены выводила носом затейливые рулады. В печи постреливали остывающие угли.

Девушка поворочалась с боку на бок, и поняла, что уснуть не удастся. От жаркого дыхания печки начинала болеть голова. Она подхватила куртку, и аккуратно придержав дверь, вышла на крыльцо. Холодный воздух, казалось, слегка дрожал. В соседнем дворе стукнула калитка, бухнул спросонья сторожевой пес, и снова все стихло. Девушка присела на ступени, и с наслаждением вдохнула горьковатый весенний воздух.

Во все небо частой рыбацкой сетью висели по-летнему яркие, и незнакомые звезды. Крупные, пульсирующие

разными оттенками, мельче, мельче, и, наконец, самые мелкие, серебристой пылью припудрившие небосвод. В ногу ткнулось что-то жесткое и шершавое. Лена от неожиданности ахнула, и отдернула ногу. На ступеньке серым нахохлившимся комочком сидел Гораций.

— О, — Лена подсела поближе, — привет.