Во имя Камелота

Вдруг идея зайти к Гавейну показалась ей столь же глупой, как и идея с визитом к Мордреду. Как он воспримет этот жест? Будет ли подшучивать и припоминать?

Но пути назад не было. Леди Брианна достаточно громко, так, что Гавейн наверняка слышал, спросила:

— Вы пришли пожелать удачи сэру Гавейну?

Трина тут же поспешила крепче зажать платок в ладони, чтобы та его не заметила, но кивнула:

— Да. Все же он мой наставник, и…

— Я не ожидал вас здесь увидеть, — прозвучал голос Гавейна, который подошел ближе к выходу из шатра.

Он взглянул на леди Брианну, и та поспешила изобразить прощальный поклон и направилась в сторону трибун.

— Я надеюсь, я не помешала… — немного замялась Трина под пристальным взглядом, который теперь был обращен на нее, но затем ее тон обрел обычную уверенность. — Я лишь хотела пожелать вам удачи.

Машинально она снова начала теребить платок, и, конечно, Гавейн его заметил.

— А это, видимо, ваше пожелание? — указал он, пряча довольную улыбку.

От этой ухмылки и легкого чувства стыда Трина окончательно пришла в себя, позабыв про смущение и вспомнив про привычное по отношению к Гавейну раздражение. Видимо, она жестоко ошиблась, когда думала, что связь между ними налаживается.

— О, — поспешила она изобразить неловкость и добавила в голос щепотку хитрости и вызова, — боюсь, вы неверно меня поняли. Я пришла пожелать вам удачи, но это предназначено не вам.

Она немного приоткрыла кулак с платком. Он приподнял брови, и это было единственным признаком какой-либо эмоции в ответ на ее слова.

— Если вы хотите осчастливить сэра Мордреда, то поспешите. Бой скоро начнется. Его шатер совсем рядом с моим, как видите.

Трина вгляделась в его лицо, ища хоть какой-то намек на то, что задела его. Пусто? Впрочем, наоборот — он снова забавлялся, судя по знакомому веселому блеску в глазах. И, конечно, это рассердило ее еще больше.

— Я никого не хотела осчастливить, — отрезала она. — И прийти сюда, видимо, было ошибкой.

Она развернулась, желая последовать за Брианной, но тяжелая рука мягко схватила ее за предплечье, заставив выронить злополучный платок.

— Леди Трина, — из его голоса пропала усмешка. Остался лишь серьезный тон, который иногда сменял привычную веселость и наглость. — Я не хотел вас задеть.

Трина посмотрела ему в глаза, в ее собственных читалось недоверие. Он поспешно отпустил ее, поднимая платок, аккуратно отряхнул и вернул хозяйке.