Заключительный

Но над черной башней в городском парке замерла неприкосновенная тишь, правда, некому там было оценить пронзающую сущность мира тишину, граничащую равно с покоем забвения и безысходности и с торжеством предстояния великому.

К городскому парку приблизилась хрупкая девичья фигурка. В её руках был некий прямоугольный предмет, завернутый в вышитую замысловатым узором тряпицу.

И чем ближе черноволосая красотка подходила к черной башне посреди городского парка, тем глубже дышал столь же далекий от сознания, как и верховный маг мира Олар, не самый великий маг того же мира по имени Миар, веки его всё более явно подрагивали, а сознание всё более полно поглощала изначальная тьма.

Уже ступив за линию деревьев, девушка упала на колени, словно бы внезапно споткнулась, и затем, оказавшись внезапно в глубокой растерянности, она стала озираться вокруг. Затем девушка вдруг вскочила и побежала бы обратно, но порыв ветра распахнул тряпицу, скрывающую нечто, что она несла сюда в руках. И девушка замерла.

Медленно обернулась, подняла книгу, которая вновь раскрылась там, где зияли золотые письмена фразой: «Люблю тебя». А на последней странице с конца маячили уже известные девушке наизусть строки, отрывочно они пронеслись в памяти:

«… её любимая картина, где магия творится и жива.

Клубиться тьма, а дева молчалива, она и госпожа…»

Вера не любила плакать и толком не умела – глаза болели, и в носу свербело, но слез не было. Она опустилась на пол, и в то же время ей мерещилось, как она идёт по парку в громоздкой тишине, слишком тяжелой для камерного пространства между невысокими деревьями, никто не заметил, но сто лет назад деревья перестали здесь расти в высоту.

Остановившись у заключительной линии деревьев, Вера встала как вкопанная и позволила воспоминанию, настойчиво стучавшемуся в висках, заполнить её сознание.

Семь дней назад, нет, уже десять. Она проснулась рано утром и пошла в школьную библиотеку. За всё то время, что Вера училась в школе, она там ни разу не была, а теперь вот пошла.

И вход в здание школы был не заперт, и дверь библиотеки оказалась открыта, и никто Вере внутри школы не встретился. «Поразительная безалаберность администрации, даже с учетом летнего времени», — злорадно так подумала Вера, припомнив любимый фразеологизм бабушки. Зайдя в библиотеку, она постояла у двери, до сих пор она шла словно в забытье, но тут уж сознание прояснилась, и она искренне недоумевала, зачем пришла сюда.