Заключительный

________________________________________

Вера смутно сознавала, что заинтересовало тьму в Антоне: то, что пламя итога сотрёт хоть и не один, а пару миров за раз было тьме не существенно. Но вот то было существенно, что из всех «творящих путь» он оказался еще интереснее, чем Зинаида Ильинична, которая своим ярким, хоть и некстати явленным талантом, даже вызвала толику внимания надмировых явлений к своей персоне.

Но Зинаида Ильинична была женщиной, и её магия способна была творить на грани и сами грани тоже.

Антон же обладал сутью, способной создавать сами направления развития или упадка. Зинаида Ильинична сделала для этого основу определенным образом, только ей доступным. Антон сможет создать поистине любопытный инструмент, и этим он был интересен. Некоторым недоразумением было то, что ему для этого нужно бы жить. Но ради открывающейся перспективы тьма склонна была это позволить и даже способствовать.

Вера видела Варю, а тьма видела дорогу, открывающую вожделенный путь к разуму, который может сотворить ключ к тому, что ей было угодно.

Тьма собиралась этот ключ использовать.

Но Варе для этого следовало умереть нужным образом и в нужный момент, и тьму нисколько не волновало бы то, как Вера к этому относится, но иной раз воплощение накладывает некоторый, малюсенький отпечаток.

На сей раз взять жизнь всего на миг стало жаль.

Вера бросила книгу, что сжимала в руках в пламя, пылающее в центре черной башни, никто не мог ожидать этого и предвидеть, так как и сама Вера такого от себя не ждала.

И прошла она все шаги по этой дороге ровно так, как было ей велено, кроме заключительного. Тут-то она взяла и не сделала…

Среди прочих полыхали теперь и эти слова заодно со столетними страницами «Вины мага». Название книги давно истерлось, и пятьдесят лет минуло с тех пор, как некто заключительный раз сумел различить это название на обложке.

____________________________________________

Суть мира Олар содрогнулась от ужаса и нежелания принимать и даже пытаться перестроить нечто столь ужасающее.

Она как никогда явно воспротивилась воле короля.

Аэнор был слаб, и это сказывалось, и он находился лишь на пороге родного мира.

Король призвал всё, до чего смог дотянуться, сущность Дората не подвела, отдавая себя без остатка.

Сущность Миара ускользала, она маячила подобно гаснущему пламени, она тянулась истончаясь во тьму, сродни или продолжением которой было то, что кружило в нетерпении вокруг Антона.