Заключительный

Антон не слишком-то размышлял о том, почему так говорит, просто не хотел безропотно согласиться с тем, что с него ожидали. И было что-то еще, но понять себя было некогда.

— На что жить планируешь? – с явной насмешкой, но вроде как без раздражения спросил отец.

Антон об этом не думал.

— И кстати, где? Через пару дней эта квартира должна быть свободна, – продолжил интересоваться его планами родитель.

Антон запнулся, пытаясь что-то сообразить. В этот момент у отца зазвонил сотовый телефон.

Леонид Степанович, папа Антона, поморщился, но трубку взял.

Несколько минут он молча слушал голос, разносившийся из аппарата, даже не поздоровавшись, затем сказал: «Хорошо, Лариса», – и протянул телефон сыну. Антон поднес телефон к уху и услышал голос матери. И недавний страх за нее вернулся.

Она что-то говорила. Антон постарался слушать. Получилось не сразу.

— …чуть что, обязательно, я тут же приеду. Он обещал купить тебе телефон на днях. Тут же позвони.

— Хорошо, мама, — пообещал Антон.

Она продолжала говорить, но телефон разрядился.

Антон почувствовал облегчение, потому что вот так, когда он говорил с ней, их связь ощущалась, как проводок, по которому вот-вот побежит смертельная искорка. Отсюда туда.

— Ты знаешь, почему хорошо, что она уехала уже? – спросил он отца, путаясь в своих намереньях относительно имеющихся вопросов.

Отец очень странно посмотрел на него. С гордостью и с чувством вины мешалось нечто. Что именно, Антон не собирался распознавать.

— Мне тут должны были позвонить… — задумчиво выдал Леонид Степанович.

— Уже не позвонят, – ответил Антон. Наугад. Если вдруг они об одном и том же, значит… Что-то прояснится. Или нет.

— Пойдем, – тяжело ответил отец, и они прошли на кухню

Леонид Степанович тоже, похоже, не знал с чего начать. И начал с плохого.

— Твои братья, очень вероятно, мертвы, Антон. Лариса не знает еще.

Это оказалось неожиданно больно и страшно.

— Когда? – почти не слыша себя от гула в ушах, спросил Антон.

— Недавно, – ответил отец.

— Когда?! – голос Антона сорвался.

— Девять дней назад. Все сразу. Как, пока ни спрашивай. Как-нибудь потом об этом, — отец говорил очень спокойно. И вполне убедительно. Но Антона сейчас не требовалось в чем-либо убеждать. Он готов был верить чему угодно. И ни во что не верил в то же время.

Антон вспомнил, что собирался задать отцу некие конкретные вопросы, но он все еще не понимал ничего. Сомневался, стоит ли вообще задавать этому человеку вопросы. Он не доверял ему.