Заключительный

Но Антон хотел понять, хоть что-то для себя. Насчет брата Даниила, который собирался звонить Леониду Степановичу, например. Он помнил, что за этим, в частности, он шел сюда.

— Что за бред? – вопросил Антон не ведомо кого, но очень зло. Практически плюнув в мир этими словами.

— Не представляю всего, что успело с тобой случиться. Но догадываюсь, кое-что произошло. Я не планировал здесь этот разговор. Но раз уж Лариса уже уехала, послушай сейчас, — в конце фраза звучала вопросительно, и Антон кивнул. Не то, чтобы неохотно, но без энтузиазма.

— Как это называется? — Леонид Степанович потер переносицу и несколько съежился, потом расправил плечи и посмотрел на Антона цепким выискивающим взглядом.

Антону померещилась радужная аура вокруг человека напротив него, вспыхнувшая сейчас красными и золотыми искрами. Антон резко моргнул, выпрямился, и ореол исчез.

— Чуть более ста лет назад, — начал между тем вещать отец, — завершился некий этап развития взаимодействия надмировых сил. И по мере этого мировых тоже.

В нашем мире, в том числе.

Антону стало безумно смешно от того, как это звучало. Насколько серьезно. И насколько чисто теоретически. Он сдержался, чтобы не рассмеяться в голос, но улыбка всё-таки мелькнула на лице.

— Та история, что я тебе рассказываю, возможность узнать об этом, стоила очень дорого, – не меняя тона, продолжил было Леонид Степанович. И замолчал.

Лицо отца вдруг осунулось, и как будто бы кости черепа проступили прямо под кожей, Антона передернуло. Для того чтобы согнать наваждение, моргать пришлось уже несколько раз.

— Когда подобные этапы завершаются, высвобождаются активные остаточные энергии, по разным признакам концентрирующиеся в некоторых местах и живых существах. Чаще всего живое существо и отвечающее ему место оказываются разнесены по разным мирам. А если и случаются в одном мире, то далеко друг от друга. Крайне редко такое пересекается. Но даже тогда…

Отец примолк, вероятно, заметив невнимание Антона. Тот и правда все ждал услышать что-нибудь по существу.

Он чувствовал сейчас усталость, растерянность и злость. И хотя упрямо был намерен выяснять все, что можно, до последнего, однако сохранять внимание на том, о чем пока шла речь, давалось непросто.

Фэнтези и фантастикой он никогда не увлекался в серьез. Историю и прочие смежные дисциплины любил периодами. Иной раз случалось чем-нибудь заинтересоваться и какое-то время вникать, хоть краем уха, но это бывало с ним нечасто и нерегулярно.