Заключительный

Заметив это, Антон предположил, что, возможно, изменилось его зрение, а не пространство вокруг, потому что так ясно и остро он не видел прежде ни при каком свете.

Тут Антон заметил, что дверь, единственная дверь в стене, та самая, через которую он вошел внутрь башни, закрыта. Стало страшно. Он буквально метнулся к ней. Но открылась она легко, а за распахнутой дверью наблюдался все тот же заброшенный парк, что и ранее. На душе стало заметно легче. Но на всякий случай Антон вышел из башни, отошел до деревьев и вернулся.

Остановившись перед дверью, он засомневался насчет возвращения внутрь. Но откуда-то долетели голоса, от которых отчаянно захотелось укрыться. Так что Антон снова вошел в башню и прикрыл за собой дверь.

Он подумал о том, что напрасно не прихватил из дома хотя бы что-нибудь полезное для обустройства. Неожиданно он почувствовал себя хозяином черной башни. Это было сложное и неоднозначное ощущение, но, прежде всего, оно поражало своей основательностью и незыблемостью. Как будто бы так было всегда, еще прежде, чем он родился.

А он просто не знал. Эти размышления роились подобно растревоженному улью, скажем, пчел или ос? Внезапно накатило острое осознание, что, если он начнет скучать по этим милым созданиям, они тут в ближайшее время поселяться. А жить по соседству с ними ему искренне не хотелось…

Получалось, судя по ходу мыслей, что он теперь тут живет. На этом месте своих рассуждений Антон вдруг понял, что засыпает, успел этому удивиться и малость встревожиться, что да как. Но осознание умиротворяющей тьмы кругом и чувство, что почти невесомое тело словно бы парит в пространстве, а также глубинная уверенность, что здесь самое что ни на есть «его» место, тревогу успокоили.

И забылось все, и сам он забылся, но и во сне забытье продлилось не долго.

Ему снилась долина в сиреневых цветах, а по окончании ее маячили гигантские сосны. И шла через эту поляну толпа народу, среди тех людей шествовала королева. Он точно знал, что она королева и что окружающие полагают, что она тяготится этим.

Эмоции тех, кто был подле неё, звучали смешанно и неявно. Но это довольно-таки общее отношение он уловил отчетливо.

Королева отдала распоряжение. Несколько мужчин, облаченных отлично ото всех прочих, выступили вперед, как бы преграждая дорогу. Впрочем, люди расступились довольно-таки свободно, пропуская королеву.

Королева прошла еще около полусотни шагов одна, положила руки на живот и прикрыла глаза на миг. Затем она еще чуть более развернула плечи.