Заключительный

Дорату досталось знать, что маги ничего тогда не успели.

На сей раз это случилось чуть более двух месяцев назад, магам удалось создать щит над миром. Но через месяц один за другим маги начали вспыхивать в пламени, которое являлось словно бы из их собственной сути, сжигая изнутри. И не ясно было, почему выпадает это тому или другому. Пока Дорат лишь отметил, что умирали те, кто видел первое «явление» огней своими глазами. Их было совсем немного, Дорат полагал, что теперь уже, вероятно, никого и не осталось.

Предугадать, кого и когда это ждет в следующий миг, ни разу не удалось.

Через некоторое время щит стал слабеть, и в этот момент стали расти вулканы, сперва там, где они были и до того, а потом уже повсюду. Дорат стал искать того, чья суть могла бы воплотить пришедшее пламя, он почувствовал ее довольно быстро, а вот определил далеко не сразу. Но потом он все-таки нашел ее, Алеранту. Сестру леди Виары, единственно возможной матери наследника королевской магии. И сестру отшельника Миара, заодно.

Виара, Миар и вообще кто-либо из живущих в Олар не мог бы призвать то, что принесло огни – не те возможности, но вот воспользоваться ситуацией, которую, весьма вероятно, они чем-то спровоцировали, не исключено.

Так вот об очевидном, но ранее не замеченном: «Рождение дочери у леди Виары от Аэнора приоткрыло бы брешь между двумя мирами на несколько часов, и были те, кто отчаянно ждал такого случая в Олар».

Подобной ситуацией, временем рождения дочерей Мары, маги прежде пользовались уже… в своих целях.

А, кроме прочего, именно в такой момент в мир Олар мог бы ненадолго прийти кто-то сродни предку Виары.

Мысль на этом застопорилась. Маги в Олар не умели влиять на пол будущего ребенка, хоть и научились использовать свойства новорожденной сути в момент, когда она сплетается с колыбельным миром. Но существенно другое; Дорат был твердо уверен, что Виара никак не могла родить ребенка в момент, когда пришла в Олар огненная гибель.

Дорат, специально ради Антона, припомнил, что предок Виары из того же мира, что и Антон, а Мара – его дочь.

И родилась Мара как раз в год первого явления огней в Олар, то есть порядка ста лет назад для обоих миров. Вспоминать об отце и дочери Дорат сверх того не стал, вроде как не находя достойной зацепки этой связи миров с явлением огненной смерти.

Антон весьма пространно воспринял всё эти суждения о королеве, однако, подспудно уже согласился с необходимостью выяснить всё что можно о происходящем для начала именно у неё.