Заключительный

Он старался разобраться, что и как делает Дорат, и в ближайшее время намечал попробовать связаться с кем-нибудь без него. Но пока даже не был уверен, что тот не знает о его планах. Так или иначе Антон всерьез собирался научиться самостоятельно управлять этой своей магией, хотя магию он представлял до сих пор совсем иначе. Но и другого определения на ум не шло. Ум Антона снова был чист от сомнений.

В этот момент Дорат пытался выцепить из Виары продолжение разговора с королем, но вместо прямого продолжения той сцены сознание Виары теперь танцевало вокруг других декораций.

Виару и Аэнора разделял широкий коридор и решетки со стороны каждого из них. Магия ни одного из них не отзывалась вовсе, хотя её силой и было выстроено все вокруг. И обоих все сильнее с каждой минутой клонило в сон.

Виара и Аэнор в «темнице»,

— Алеранта жива… — кричал ей Аэнор. И Виара, наконец-то осознав его слова, сумела вынырнуть из бездны отчаянья и чувства вины, хоть и ненадолго.

— Аэнор! Я не хотела, чтобы так это было…

— Я хотел….

Дорат сосредоточен был всецело на том, чтобы выудить у королевы нужные воспоминания, но Антон, наблюдавший по большей части со стороны его усилия, никак не мог решить для себя, действительно ли Дорату удавалось заставить королеву демонстрировать хоть что-то из того, что она бы не хотела.

Однако веревка на ее шее, которую Дорат подергивал время от времени ее же руками, явно вызывала у женщины неподдельный страх и самое настоящее удушье, а вследствие того еще и панику, свойственную любому организму, который опасается потерять жизнь.

Антону претила веревка, сдавливаемая на шее Виары, сама по себе, ведь каждый раз, как Дорат направлял ее руки, Антон чувствовал, будто это его пальцы стягивают узел, и искусственно затравленные эмоции вновь уже помаленьку разъедали душу. Он заставил себя помнить, что эта женщина виновна в смертях, во многих смертях и в травмах его близких людей. Память об этом очень помогала, но не то, чтобы до конца. Подспудно, он ведь не был в этом уверен по-настоящему.

Сомнения, однако, словно бы стали растворяться, не просто уходя глубже, а совершенно исчезая. Снова. Антон совершенно ясно сознавал, что, когда это кончится, он ещё возненавидит Дората за столь искусное «управление», будь оно и более на пользу, чем только можно бы подумать.

Антон подметил, что его восприятие, помимо Дората, мягко и почти незаметно приглушили, и с некоторым удивлением подметил, что это на сей раз пытался вмешаться Миар.