Заключительный

Мысли о королеве были полны смятения, потому что Антон так и не решил ничего насчет нее. Однако поступить с ней при случае наподобие Дората и мысли не было. Помимо прочего, Антон так и не понимал, почему Дорат решил начать разговор с ней с петли на шею. Что-то тот говорил, но как-то забылось после «допроса» королевы и его последствий. И даже вспоминать не хотелось, потому как Дорату Антон доверял ничуть не более, чем Виаре.

Приняв решение, Антон нашел сознание Аэнора. Правда, счел, что тот пребывает в некоем подобии сновидений.

Но как бы там ни было, осознав, что получилось задуманное, он испытал причудливо замешанную смесь восторга и ужаса.

Перед тем он долго лежал, слушая стук сердца короля, сосредоточившись на нем всецело и полностью. А затем отпустил сосредоточение, позволяя энергии движения и жизни, следуя намеченной им нитью, заполнить тот путь, который затем открылся его сознанию. Так он проделал этот трюк впервые, совершенно самостоятельно и на удивление успешно, лишь мельком осознав что-то, подспудно наблюдая за тем, как действовал Дорат, но в значительной части интуитивно и «на ощупь».

И лишь когда он почувствовал нечто сродни тому, что творил Дорат, чтобы поймать разум королевы Виары, Антон заглянул туда, куда создал путь. И вот в этот самый момент он ощутил ту самую смесь восторга и ужаса.

Но не успел он наметить толком дальнейшее, как его захватили обрывки воспоминаний короля, а, может, лишь набор сонных фантазий, основанных на них.

Аэнор не больших, но уже сознательных лет слушал отца, который говорил следующее:

— На уже уходящем этапе наш с тобой мир был краеугольным камнем магии света. А мы, наделенные ради этого властью над ним и лишенные во имя нее права выбора во многом, не ограниченном для прочих, мы были кристаллом, на основании которого свет мог воплощать свой путь в этом мире. Теперь так больше не будет. Будет как-то иначе. Но ты должен сделать так, чтобы мир Олар на этом не закончился. Тебе предстоит определить возможный путь и указать нашим магам, как сотворить его.

Само по себе наметившееся развитие ведет к уничтожению этого мира. Но не раньше, чем его оставит воля королей.

В помещении, где они говорили, обстановка была пронзительно странная, но Антон полагал, что это уж точно навеяно сном и старался не присматриваться. Но вот только завязли в памяти всполохи фиолетово-зелёных оттенков. И то, что свет был как будто бы снизу, а не сверху.