Заключительный

А в следующую минуту Антон понял, что спит. Он помнил притом, что заснуть во время погружения в чужой разум, это плохо. Но поспешно, странным образом к тому же полученные знания, видимо, еще не вполне усвоились. Об этом, впрочем, говорил и сам его поступок относительно Леонида Степановича. Ибо Дорат сказал ему аж несколько раз поверх внушенного образа это, счел нужным тыкнуть и на словах: «Сознание мага определяет структуру связи, но если оно само недостаточно структурированно, то твой разум будет подстраиваться под чужую структуру, особенно тяготеющую к саморазрушению, потому что…».

Антон тогда решил, что уяснил почему, но так как воспроизвести совсем не смог, видимо, не понял, и это несколько раздражало, но не беспокоило. Тем более что сделано, то сделано, вроде пока в своем уме, вот и славно.

Зато он сообразил, что теперь следовало ждать, пока придет некая энергия. Во сне Антон, как оказалось, в значительной степени утратил вроде как полученные недавно знания. Что за энергия и что с ней делать, он, как выяснилось, стремительно забывал, едва хватая остатки осознания.

Однако делал он это не в панике, а с некоторым азартом и спортивным усердием. Возможно, прошло бы время, и он и сам бы как-то очухался, однако случилось иначе.

Рядом, совсем близко с Леонидом Степановичем, обнаружился кто-то, кто очень тревожился насчет Антона. «Лариса», — проплыла тень узнавания в сознании отца Антона. Самому Антону, правда, все более ярко представлялась Варя.

Варя в белом халате и белой косынке оттирала от чего-то тумбочку близ кровати.

И очень тихо, стесняясь, но требуя притом, говорила о чем-то. То ли сама с собой, то ли лежавшему на больничной койке подле тумбочки пациенту. Антон удивился ее присутствию там, ведь еще вчера или даже сегодня она сама была в другой палате в качестве пациентки, что бы ей делать в палате подле его отца? Хотя он и пребывал во сне, и мысль его не была достаточно ясной на тот момент, однако ее присутствию он удивился вполне осознанно. И, кроме удивления, испытал еще спектр подозрительно недобрых эмоций.

Едва ощутив прикосновение к ее разуму, Антон уловил приближение огня. Того самого, который Дорат и Аэнор, а теперь и Антон следом за ними называли «огнем Алеранты».

Антон шарахнулся от Вари и отца слишком поспешно, почти до потери себя. Однако с ужасом ощутил, что огни по-прежнему тянутся к ним.

На этом он проснулся.

Проснувшись, он явно осознал, что это было сном. Может, и пророческим, но пока сном.