Заключительный

Среди его земли, под покровом его небес. Здесь, где бы она ни была, той, кем она стала, нечем было занять пустоту хоть и нечеловеческой уже сути, утратившей связь с родным основанием.

И теперь она бы, пожалуй, вопреки всему решенному прежде, рассказала бы все хоть кому-то, кто мог бы помочь. Но ее же стараньями, хоть и не вполне осознанными, похоже, никого не осталось. А ей, даже несмотря на все изменения, было невыносимо видеть, как ее пламя уничтожает сути. А еще более невыносимо бывало, когда она сама будто бы была этим пламенем.

«Будто бы», — шептала Алеранта. Сохраняя в мысленном шепоте иллюзию тонкой границы, отделяющей ее от признания. Она всегда была этим пламенем. Только ощущала это по-разному. Горечь осознания наполняла все ее эфемерное теперь существо. Но она бы совладала с этим в итоге, в какой-то момент, если бы знать, что Олар спасен, пусть и так.

Хотя через это «пусть и так» ей без запинки даже в мыслях переступить не удавалось. И небольшая закавычка грозила со временем достичь объемов великой гряды, судя по всему.

К тому же мир не был спасен. И связь оборвалась. Уже привычная, как дыхание, которого она теперь тоже была лишена, кстати, и его не хватало ее разуму. Ведь изменяя ритм дыхания, она осознано управляла тишиной и яростью своей души, теперь это было невозможно для нее. Связи с миром Олар, его землей, воздухом и светом она более не ощущала, разве что опосредованно, в те моменты, когда ее пламя вновь вспыхивало вокруг и внутри него.

Ее воля в этом звучала лишь как ярость последнего мгновения, но призывало ее во вспышках что-то другое.

Кто-то. Алеранта, не зная на что еще обратить себя теперь, пыталась понять, кто же.

Вот только видеть четко и пронзительно ясно суть «повелителя» она могла. А распознать — нет.

Алеранта металась вокруг него практически до потери разума. И затем терзалась периодами изматывающего восстановления, хотя бы тем оправданными, что, пока она приходила в себя, ее огонь никого более не сжигал. Кроме нее самой.

***

Открыв глаза, во всяком случае, ощутив, как будто сделал это, Антон обнаружил себя в море огня.

Правда, ничего, кроме глаз, от своего тела он не ощущал, а, судя по ощущению глаз, воздух вокруг был чересчур сухим, но и только. Свет огня вовсе не был для этих его глаз чрезмерным, скорее уж обыденным, как собственное тело, скажем.

Потом в глазах зарябило. Следом за тем возникло ощущение, будто бы он трое суток просидел за компьютером, однажды такое с ним было.