Заключительный

Ощущения вернули его в тот момент, когда отец с братьями уехали из города. Сейчас он толком не вспомнил бы, сколько лет ему было, однако чувство так обожгло узнаванием, будто вот только успело на миг лишь покинуть его. Это состояние было откликом тому, что ощущала Винэя, находясь подле сути его мира, Антон знал это, и это знание немного выручало, позволяя заставить себя сознавать ощущения эти отстраненно. Не в первый момент, но он с этим освоился.

«Сокровенная тайна Винэи оказалась сродни той, что таила Алеранта», — пришла эта мысль и заставила забыть о другом и о тех образах, что призвали ее.

«Она тоже хотела кому-то помочь, но так, чтобы он не знал об этом».

Винэя с тревогой и теплом отозвалась согласием. Ей явно было жаль… Или другое?

«Ему нужен был тот свет, который давно поблек, но еще теплился именно в твоем мире, без него он больше не мог быть самим собой. Хотел нам оставить миры и уйти. Но ему так нравилось жить…»

— Так ты сюда и собиралась? А что же не так тогда? — спросил Антон частично вслух, а отчасти и мысленно, пытаясь освоиться с разницей восприятия в этих случаях.

«Поймали, как только я откинула занавеску. Я запуталась, а потом поняла, что в ловушке».

Образы, которыми вещала Винэя, основательно, в свою очередь, путались в сознании Антона, но общую суть он, кажется, уловил.

«То есть сейчас ты не можешь сделать здесь то, что собиралась. А что ты собиралась здесь делать?» — Мысленное обращение явно вызывало более пространный отклик у Винэи, во всяком случае, исходя из того, что Антону удавалось наблюдать.

Винэя испугалась и основательно затихла. А Антон решил с железобетонной и неприятной уверенностью, что речь каким-то боком снова о нем.

«Ты, маг», — долетело до него слабое, то есть едва различимое. Оправдание?

Уже спокойно и уверено Антон снова встал в центре этого места. Там, где встречались потоки будоражащей и угнетающей силы. И всмотрелся в суть родного мира, выглядывая признаки приближения огня Алеранты. Он еще не видел, вернее, не сознавал эту картину толком, но знал, что узнает.

— Сколько же еще времени? — спросил он себя и, далее, окружающий мир вплоть до самой сути.

«Больше нет…», — донеслось то ли в ответ, то ли само по себе. И от кого не ясно было, но оказалось правдой.

А затем он пытался что-то сделать, но как ни старался, не мог остановить все новые смерти. Зато с каждой чувствовал их все острее.