Ведущая на свет

М-м-м, это так же вкусно, как есть шоколадную пасту руками.

Ар-р-р!

Вот такие безумные звуки мне хочется издавать, да, и совершенно не хочется останавливаться и продолжать пить этот вкрадчивый огонь мелкими глотками.

И все-таки в какой-то момент нам приходится остановиться. Потому что дальше нельзя, дальше красная линия для всех амурных маневров. Даже для двадцать первого века это было бы слишком быстро, пожалуй. Если говорить не о случайных связях, где от первого поцелуя до постели — три глотка водки с колой.

Нет. Все хорошо. И никакой спешки. Пусть ладони Генри под курткой и ещё крепче держат меня за талию, пусть мы ещё дышим, как будто только что пробежали кросс, и тем не менее — все хорошо… Настолько хорошо, что почти безумно.

— Знаешь, я даже почти готов сказать спасибо тому придурку, что от тебя сбежал с ключами, — шепчет Генри мне на ухо, — только сначала я ему голову оторву, а потом скажу спасибо. Зато большое!

— Так уж и большое, — фыркаю я, пытаясь не плавиться от этого проникновенного шёпота.

— Напрашиваешься на комплимент? — Генри придвигает меня к себе еще ближе. — Так вот, даже не большое, а огромное. Я не рассчитывал сегодня на вечер с тобой, моя птичка.

Моя. Как быстро он меня приватизировал, однако.

— Мы знакомы несколько дней, — тихо шепчу я, не зная куда девать руки.

— И уже пару раз поцеловались, какое бесстыдство, согласен, срочно бежим каяться, — Генри фырчит, обдавая мне щеку теплым дыханием.

Пару раз.

Скромность украшает, а? Или считать секунды на распятии интереснее, чем поцелуи со мной? Или наоборот, со мной не хочется отвлекаться на какой— то там счёт?

Агата Виндроуз — тысяча мыслей в голове, ни одной дельной.

— Ты недавно хотел закадрить другую девушку, — занудно напоминаю я про Лану. Без понятия, зачем я это делаю. Не то чтобы я тут помирала от ревности, но все равно. Нельзя же сказать, что мне плевать.

— Честное слово, больше не буду, — и даже не поймёшь, чего больше в его голосе — смеха или повинности, — Я даже не представлял, что смогу снова заполучить тебя.

Хоть даже на час. А напряжение иногда бы сбрасывать неплохо...

Если думать о том, что у нас с ни может быть дальше — то все сразу становится печально. Ничего нет у нас в перспективах, кроме суетной беготни.

— Генри...

— Тшш, — Генри крепче стискивает меня в руках, — не порти мне момент.

— Не портить тебе момент? — возмущённо вскидываюсь я.