Ведущая на свет

- Что-то не так? – осторожно спрашиваю я, касаясь его плеча.

- Все, - отрывисто бросает Генри и оборачивается ко мне, - давай плюнем на неё. Ты просто остаешься со мной в Лондоне, и Пейтон с ней, с этой идиоткой. Поймают её – нам меньше головной боли.

- А другие варианты есть? – уточняю я, пристально глядя демону в глаза. Я прямо читаю в его глазах острое желание сказать мне: «Нет», но это практически наверняка будет ложь.

- Есть, - Генри тихо вздыхает, все-таки выбирая честность, - только ни один мне не нравится.

Я легко могу пройти на территорию кладбища, и вытащить паршивку оттуда за волосы. Она сейчас не сбежит. Забьется в угол какого-нибудь склепа и вырубится, окончательно исчерпавшись.

- Откуда ты знаешь?

- Просто знаю и все, - отрезает Генри, - при таком расходе сил без подпитки она даже кладбище не успеет пробежать. Рухнет где-нибудь под кустом.

- Так в чем сложность? – спрашиваю я, ощущая пятой точкой наличие неозвученных подводных камней.

- Вот моя сложность, - Генри стучит мне по лбу согнутыми указательным пальцем, - очаровательная сложность, с дивным запахом образцовой, такой вкусной лимбийки, которая придется роскошным ужином для местной банды демонья.

А она тут большая и сильная. Больше чем ты можешь себе представить. И от них ты ни клинком, ни экзорцизмами не отмашешься, слишком их много. Оставить тебя тут я не могу – тебя заломают минут за пять, а еще за десять – высосут душу до самого последнего глотка. Взять с собой… Тоже рискованно. Разве что прикрыв тебя скверной, обозначив тебя как мою жертву. Но и то – меня могут отвлечь, а тебя утащить в сторону. Если обнаглеют. Стайные демоны на редкость наглые.

- Но это все же лучше, чем ничего, - отважно улыбаюсь я, хотя под ложечкой у меня посасывает.

Генри кривится. По его лицу видно – он бы предпочел тот вариант, в котором мы никуда не идем. Вот только как я могу спокойно вернуться в его лежбище, зная, что я ничего толком для него и Анны не сделала?

- Ладно, птичка, - уступает мне Генри, - в последний раз мы делаем по-твоему.

Но ты не будешь отставать от меня ни на шаг. И будешь слушаться. И если что – я улечу вместе с тобой, и в черту твой Лимб и твою работу, поняла?

Ох, Генри…

Он еще не понимает, но я с большим удовольствием сделала бы именно так, как он просит. Осталась бы с ним, послала бы все к черту, перестала бы думать о том, что должна, отдалась бы только безумному «хочу», которое изнемогает от желания вновь тонуть в медовом янтаре глаз Генриха Хартмана.