Ведущая на свет

- Почему демоны так любят селиться на кладбищах? – осторожно подаю я голос, когда Генри безмятежно топчет своими ботинками мощеную крупным булыжником дорожку, - Склепы настолько уютные?

- Суть в энергии смерти, птичка, - фыркает Генри, отбрасывая с плеча прядь волос, - любое кладбище - это земля мертвых в мире живых. Здесь любой, кто уже умер, на кладбищенской земле сильнее себя в том же Лимбе – раза в три. А что на счет уюта склепов – не так уж много пустых квартир в жилом городе. И чтобы селиться там, где регулярно охотятся патрули серафимов, что не гнушаются брать себе в помощь бесов-ищеек – нужно быть твердо уверенным в собственных силах.

Бесам этого не хватает. Да и суккубам с инкубами тоже. Потому и отсыпаются на кладбищах, здесь в демонической форме и тихо, и больше шансов успешно выкрутиться из драки с серафимами.

- Но ведь серафимы – тоже… Того… - неловко замечаю я. В конце концов все лимбийцы в прошлом – смертные. Некоторые еще и не по одному разу, ну, те, кто настолько трудоголик, чтобы отработать кредит и рвануть в перерождение.

Никто, конечно, не фиксирует, кто в какой жизни кем был, личные дела и информация о переродившихся исчезают сразу же с перерождением, но в личных делах некоторых лимбийцев встречаются странные цифры. Один, два, три… Их всегда относят к количеству перерождений. Почему-то…

В любом случае, серафимы же тоже должны получать усиление на «земле смерти в мире живых». Нет?

- Любой серафим связан по рукам и ногам запретом на вред смертному миру, - насмешливо откликается Генри, - так вот тут их усиление играет против них, и они становятся более осязаемы.

А в пылу драки чего стоит сшибить несколько надгробий? Особенно если демонов будет много. А их будет много, на кладбищах всегда пасутся стаями. Так и выходит, что проще отлавливать охотящихся одиночек на спорной территории без всяких усилений, чем нарываться на штрафы, да еще и рисковать пернатой шкурой.

- Ага, ясно. Слушай ты уверен, что здесь кто-то есть? Я никого не вижу…

Нет, конечно, на кладбище спускаются сумерки, и фонарей тут мало, но я же должна кого-то заметить, или нет?

- Зато я их всех чую, - емко поясняет Генри, - например, на ветвях той дивной ивы, что мы только что прошли.

Я не удерживаюсь, оборачиваюсь – и успеваю заметить один темный силуэт до того, как он прижимается к дереву и сливается с ним. Вот это камуфляж, однако...