Ведущая на свет

Может, поискать кого-то из патрульных на улицах? Собрать вместе два-три патруля и покуролесить с ними, пока Триумвират не подтянется?..

На лопатки Генриха ложится ладонь Агаты. И пусть его кожу от неё отделяет ткань рубашки, кожа куртки, он все равно обостренным до предела осязанием чувствует, что рука эта теплая. И ласковая.

— Уходи, — Генрих выдыхает это слово сквозь зубы с отчетливым усилием.

Желать еде успешного побега – так глупо!

— Я так боялась за тебя, — Агата даже не думает слушать. Она вообще хоть кого-нибудь слушает? Генрих смутно припоминает, что от идеи помолиться за него её чуть не хором отговаривали Миллер и Пейтон.

Вот почему эта совершенно безмозглая девчонка их не послушала?

— Лучше бы ты побоялась за себя, — негромко произносит за её спиной Анна Фриман. Она – единственная из демонов, кроме Генриха, оставшаяся сейчас на этом кладбище. В овраге рядом со склепом постанывает побитый инкуб, главарь стаи, но у него просто еще не хватило сил уползти. Он пытается…

Анна же стоит за спиной Агаты, не двигаясь с места, не пытаясь сбежать и… Говорит очень правильные вещи…

Только эта девчонка, кажется, напрочь оглохла.

— Агата… — Генрих захлебывается собственным же голосом, потому что девчонка ныряет ладонями под его локти и вцепляется в него клещами собственных объятий.

Снова голодный спазм сводит сущность от затылка до икр, снова когти вгрызаются в землю, а Генрих душит, душит это все, снова пытаясь устоять на том, на чем сроду устоять не мог.

Её жрать нельзя. Только не её. Она – под запретом. Не еда. Ни в коем случае не еда…

Ох, если бы было так просто это принять.

Голод гудит в каждой клетке тела, в каждой капле крови, протяжно, мучительно отдаваясь эхом, вновь и вновь выкручивая мышцы и требуя броситься вот прямо сейчас! Сию секунду. Пока она рядом!

Нельзя перестать быть демоном. Нельзя перестать быть исчадием ада.

Можно только на некоторое время прикинуться человеком. Чтобы лучше втереться к жертве в доверие.

У него получилось.

У него настолько это получилось, что он даже сам себе поверил, что сможет быть с этой птичкой рядом и справиться с собственным неистребимым желанием её сожрать. Наверное, будь она просто лимбийкой, у него еще и был бы шанс, но…

Хотя нет, вряд ли.

Не было для него особой разницы, то, что Агата оказалась больше чем просто лимбийкой, не имело ни малейшего значения. Да – сейчас у неё куда более манящий запах. Да – голод она ему утолит сильнее.