Ведущая на свет

И понятное дело, что пошлые шуточки – это не главная провинность Генриха Хартмана, ни с чем подобным исчадием и за тысячу лет не стать. Рано или поздно – мы бы с ним «познакомились» и вот так. С голодным, близким к тому, чтобы сожрать кого угодно, кто окажется ближе. Даже меня.

Это ведь было неизбежно.

Так зачем было после первой же проблемы накладывать на себя руки? Пойти и сдаться «во спасение».

Г-герой, тоже мне нашелся…

— Агата… — по тону Анны слышно – заговаривать ей со мной сейчас неловко. Потому что вроде бы во всей этой схеме «поручитель – порученный» я – тот самый лемминг, что должен вести за собой остальных.

— Да, сейчас, — я тихонько выдыхаю и пытаюсь встряхнуть мысли. Все-таки стоять здесь бессмысленно.

И если есть выход – нужно уже воспользоваться им, хоть мне и не хочется.

Даже если Генри отправят на Поле прямо сейчас, пока я разбираюсь с Департаментом Защиты Смертных – это не навсегда. И не безвозвратно. Триумвирату придется доказать мне, что молитва – действительно запрещена Небесами.

И мне очень интересно, как они это сделают.

Мистер Пейтон жаловался, что я слишком неуправляемая? Кажется, пора злоупотребить самым главным моим недостатком. Ну, или достоинством, я так всегда считала.

Я ведь все равно не сдамся.

Если Небеса решили дать ему шанс, вверив его под мою опеку – я его вытащу. Даже если он сам в себя не верит.

И все же – гад!

Последний удар по закрытой двери склепа я делаю кулаком, чтобы точка была поставлена пожирнее.

— Агата…

— Я же сказала, сейчас пойдем, — устало бормочу я, выпрямляясь и разворачиваясь к Анне.

Только по замершему лицу и взгляду, направленному за мое плечо, я понимаю, что она не то чтобы меня торопила, но – окликала. Привлекая внимание к…

Контур двери в склеп светится. Белым потусторонним сиянием, который видят только лимбийцы. И это ведь невозможно!

— Ты достучалась до Лимба… — медленно произносит Анна и нервно хихикает, — Агата, Лимб тебя услышал. Без ключей!

Да, согласна, это тянет на достижение…

— Идем, — ручку двери я дергаю решительно.

Куда решительней внешне, чем внутренне.

Самое любопытное, что за дверью меня ожидает не что-нибудь случайное, а… Моя комната.

Моя комната, по которой будто прошлось торнадо. Именно оно, по всей видимости, швырялось моими красками в стены, разбросало листы потретных этюдов, сбило на пол одеяло…

— Здесь пахнет рыжим, — сообщает Анна, когда за ней хлопает и теряет связь со смертным миром дверь моей комнаты, — и еще кем-то.