Антисказка. Или бойтесь своих желаний.

Надо же, милая и Мила, - старик приподнялся на кровати, рассматривая Жар-птицу, - Золотая, - любовался он её оперением, - Ярче любого огня.

Девушке было очень неловко, она смущённо опустила голову. Почему-то всегда полученные комплименты заставляли её краснеть.

- Добрыня приходил, - между тем продолжил старик, - На-ка, проголодалась поди? - он подтолкнул к ней тарелку.

Принеся еду отцу, мужчина не забыл про Жар-птицу. На этот раз вместо зерна её ожидала тарелка каши и кусок хлеба. Поужинав, она крутилась, стараясь устроится поудобнее.

Клетка была настолько тесной, что голова Жар-птицы буквально упиралась в потолок, а раскрыть крылья и вовсе не было никакой возможности.

Меж тем вернулись брат с сестрой. Дарина собрала посуду и вышла, а Добрыня присел на край постели:

- Я очень рад, что тебе лучше, отец.

- Знаю, сынок, - старик взял сына за руку, - Спасибо, вы с сестрой так много делаете для меня.

- Добрыня, - Мила решилась попросить выпустить её, - Эта клетка слишком мала...

- Прости, но это всё, что я нашёл, другой у меня нет.

- Прошу, выпусти меня. Я никуда не уйду, не сбегу.

Мужчина колебался. Он видел,как Жар-птице неудобно, но можно ли ей доверять?

- Ты обещал отпустить, если я помогу, - глядя в глаза, продолжила Мила, - Я даю слово, что не буду пытаться сбежать, и сделаю всё, что в моих силах для твоего отца.

Добрыня не мог себе объяснить, почему поверил ей, он потянулся к клетке, щёлкнул замок, открывая путь на свободу.

- Спасибо, - поблагодарила его девушка.

Вернувшаяся Дарина окинула взглядом Милу, сидевшую в изголовье кровати;

- Брат? - посмотрела на Добрыню.

- Не волнуйся, я дала слово, - ответила за него Жар-птица, - Ты веришь мне?

Дарина на мгновение задумалась, потом кивнула:

- Ты доверилась мне. Теперь моя очередь, - улыбнулась девушка.

И вдруг Мила поняла - доверие. Это то, чего так не хватало ей раньше. Её муж всегда стремился закрыть её, спрятать. Он будто не слышал её. Она никогда не давала повод сомневаться в себе, была честна за все годы, что они вместе, но было бесполезно.

«Будь его воля, - усмехнулась она, - Запер бы меня в клетке, не раздумывая». Добрыня же так нуждается в помощи, она нужна ему как воздух и, несмотря на это, он верит, отпирает клетку. Сердце так защемило вдруг, от непролитых слёз, от тоски по прошлому. От обид, что остались невысказанными, от того, что на смену любви пришло разочарование и равнодушие... И Мила сама не заметила, как запела:

Где-то, в прошлом,

Мы потеряли любовь.

Ветер, холод...