Черная Кобра Императора

-заплетающимся языком пыталась оправдаться Виолетта, - я не могла...

- Заткнись! - не выдержал Бастиан, и, схватив жену за локоть и попеременно бросая яростные взгляды на Кордесса и Дженни, зашагал прочь.

Глава 12

Кордесс присел возле пахучего паштета. Сквозь ворох специй, которыми была сдобрена эта жуткая масса, нос принца уловил какой-то посторонний запах. Он занес руку, чтобы коснуться ее пальцами...

- Не советую этого делать, - раздалось звонкое предупреждение из соседней комнаты, дверь в которую была широко распахнута.

Принц так и замер с занесенной рукой.

- Почему?

- Это особый яд, способный проникать даже через кожу, - был ответ Дженни.

Кордесс поднялся, не в силах отвести взгляда от дохлой собаки. Две секунды - ровно столько понадобилось, чтобы она умерла. Сколько же прожил бы его престарелый больной отец, после того, как любезная невестка скормила ему этот паштет? Холод пробежал по спине Кордесса, а кулаки невольно сжались. Ему было тошно. Неужели брат в стремлении поскорее занять трон способен на такие преступления как отцеубийство? И Кордесс вдруг вспомнил слова старика де Переньи, говорящего о том, что история пишется человеческими руками.

- Этот яд очень дорогой и редкий, - снова раздался голос Дженни, выводящий Кордесса из задумчивости, - но у него есть одна очень неприятная особенность...

- Он сильно пахнет, - догадался Кордесс.

- Все алхимики и знахари знают об этом, - буднично отозвалась Дженни.

- Пугает, что тытак хорошо осведомлена об этом, - угрюмо пробормотал Кордесс.

Он тяжело вздохнул и обвел хмурым взглядом знакомую комнату. Ряд узких стрельчатых окон и одно в проеме - широкое с готической розой посередине и герольдикой Ларингов. Дорогая мебель темного дерева, гобелены, повествующие о победах предыдущих королей в битвах, и камин с парой кресел. Кордесс еще хранил воспоминания о тех светлых милых днях, когда эта зала наполнялась смехом и музыкой, когда его император-отец сажал пятилетнего Кордесса себе на колени и смотрел взглядом полным обожания, а в соседнем кресле сидела его императрица-мать, молодая и прекрасная, с сияющими глазами, похожими на изумруды.

Кордесс приблизился к широкой кровати. В высоких подушках, укрытый одеялом по самое горло лежал неподвижно император Конрад.