Черная Кобра Императора

Он в самом деле обожал мрачного, жестокого Конрада и служил ему с той самоотдачей, которую другие короли и правители так жаждали видеть в своих подданных.

Много раз Бовье пытались подкупить, предлагали баснословные суммы, покровительство и обширные земельные владенья лишь только бы он добавил в отвар или мазь больного короля несколько капель разных жидкостей в темных флаконах. Но все эти люди неизменно уходили от хмурого лекаря ни с чем, проклиная Провиденье и грозясь отомстить за неучтивость. Будучи и сам когда-то мелким аптекарем, Бовье с точностью до секунды определял, сколько тому или иному яду потребуется времени, дабы убить Конрада.

Он не доверял никому, и именно поэтому король и любил своего старого лекаря, той же эгоистичной любовью монарха, которой любил и Дженни Эдгэр. Хотя девушка и Бовье с трудом терпели друг друга, они были именно теми людьми, которые так требовались трону. Верными до фанатизма и неподкупными.

И теперь, когда массивная дверь за спиной Бовье открылась и к нему вышел тюремщик, дабы сопроводить на казнь, старик стал думать, кто же мог отравить паштет.

Разные лица вельмож, разодетых в бархат и кружева, вставали в измученной голове приговоренного.

Все их имена лекарь сразу же передавал королю. Кого-то из заговорщиков кара настигала сразу, но некоторых, таких как граф Пьемо или герцог ДиЖой было сложно уничтожить. Слишком богаты и могущественны были эти вельможи, слишком сильно корона полагалась на их деньги.

- Это была месть, - прошептал запекшимися от крови губами старик Бовье.

Да, несомненно. Теперь, когда лев умирал, настает черед и его слугам идти за ним в могилу. Такова расплата за верность.

Несколько десятков вооруженных лучников и гвардейцев окружало открытую повозку, которая повезет узника по мощенным улицам Лорт-Эрта до помоста. Там палач накинет на морщинистую шею тугую веревку, и еще долго жилистый труп Бовье будет качаться на площади, по которой будут громыхать повозки и кареты. Смертная казнь являлась естественным атрибутом эпохи готических соборов, неприступных крепостей и эпидемий.

Атрибутом столь привычным, что горожане, погалдев еще несколько дней и пообсуждав за прилавком подробности казни, вскоре забывали о ней, погрузившись в будничную суматоху.

- Смерть предателю! – заголосила толпа, подстрекаемая людьми Лафантена.

На фоне яркого безоблачного неба на ветру качалась висельница. Шаркая закованными в железо ногами, лекарь Бовье взошел по ступеням помоста.