Рыжее (не)счастье Темного

Высокий, широкоплечий, темные волосы и бездонные черные глаза. Они смотрели на меня, словно два тлеющих угля, в которых вот-вот вспыхнет пожар.

Демонстративно закатив глаза, я отвернулась:

– Мы не ждали гостей.

– Да, да, да, – вторила мне женщина, сметая из ниоткуда взявшимся веником щепки. – Шли бы вы, Темнейший, по своим делам, – заикаясь, добавила она. – А коль надумаете остаться, могу предложить вам одну из комнат.

– Нет, – рыкнул мужчина. – Ты ведь знаешь, Хульда, твои чары на меня не действуют.

Хан бы тебя побрал, что с ней?

Его длинный палец указал на меня. Желваки заиграли на его лице. Незнакомец был явно не в духе. Хотя, мне кажется, я его уже где-то видела…

– Ничего особенного, – отозвалась женщина, обиженно поджав губы.

Мужчина медленно приблизился ко мне. Движения его были неторопливыми, тягучими. Казалось, мое сердце тоже стало пропускать удары. Биться лениво, словно из последних сил.

Еще шаг и он замер в полуметре от меня.

Аромат выпечки смешался с терпким запахом каштана. Почему-то мне понравилась эта смесь. Сладкий аромат домашнего очага и дикий, необузданный, инородный, но в то же время знакомый запах, который принадлежал только ему. Уникальный, особенный.

Рывком он поднял меня со стула, за что получил в ответ раздраженный, неодобрительный взгляд. Если бы у меня были силы сопротивляться, я бы непременно выпуталась из его цепких пальцев. Но тело, почему-то не слушалось. Словно мешок я повисла на его руках, которые поддерживали меня, не давая сорваться вниз.

– Я так устала, – прошептала, опустив веки. – Пожалуй, посплю немного.

– Говоришь, ничего не сделала, Хульда? – гневный голос обрушился на хозяйку домика. Посуда в шкафчиках зазвенела. Что-то с треском разбилось, упав на пол. – Прочь. Клянусь Ханом, если еще раз приблизишься к девчонке, тебе несдобровать. Сгинешь в темных подземельях, прислуживая до конца своих дней Баду.

Меня бережно подняли на руки.

– А я-то что, Темнейший? – взвыла женщина. – Как же так? Вы не можете…

– Прочь, – мужчина рыкнул на хозяйку жилища, освобождая себе путь.

Шаг за шагом меня все дальше уносили от кухни, где на завтрак обещали подать можжевеловый пирог. Движения были стремительными, уверенными, но в то же время аккуратными. Тревога отступала, уступая место спокойствию. Я почувствовала себя под защитой чего-то большого, сильного.