Избранница Хозяина холмов

— Я очень рад, — проговорил он, — что наши вархасские гости решили отдать дань уважения принявшей их земле, поднести дары в наше святилище. Ведь все мы раньше чтили одних богов — и, я уверен, они будут благодарны. Но ещё одно я сделаю, когда мы прибудем к камню Фаль. Когда принесём жертву в Священной роще и кровь упадёт в траву, соединится с духом наших земель, я попрошу богов изъявить свою волю: быть ли Тавиане де ла Исла женой моему сыну, истинному будущему королю Глиннхайна.

— Кажется, вы всё решили, ваше величество, — насторожился отец.

Похоже, теперь он вовсе не был уверен в том, что даже столь щедрая жертва заставит Старых богов выказать свою благосклонность. А вдруг они окажутся против? От такой мысли у меня даже в груди ёкнуло. Мы невольно встретились с Атайром взглядами: как будто он вдруг понадеялся, что наш возможный союз разорвут более древние силы ещё в тот миг, когда он только наметился волей людей.

— Я решил, — подтвердил король. — Но вы сами понимаете, советник, что непростые отношения наших народов в прошлом не оставляют мне другого выбора.

Не все довольны тем, с каким теплом я встретил вас. И тем, как скоро мы приняли решение соединить судьбы наших детей. Моя воля, как короля Глиннхайна, сильна, но если её недостаточно, то воля богов закроет даже самые злые рты.

Я не смогла сдержать вздоха. Такая непоколебимая решимость на лице Каллума заставляла меня с ноги на ногу переминаться от беспокойства. Похоже, он уверен, что боги поддержат его.

И захотелось спросить у Харелта: возможно ли такое? И как мы вообще распознаем одобрение нашего с Атайром союза свыше?

Я повернула голову к друиду, который только что стоял рядом, но его поблизости не оказалось. Как вовремя он ушёл, будто хотел избежать расспросов. И я уже почти отвернулась, как увидела светлое пятно у самого края тропинки, что вела со двора в рощу. Показалось сначала, служанка тайком наблюдает за сборами господ. Но нет, девушка в светло-зелёном, словно блик на траве, платье была вовсе не похожа на прислугу.

Её серебристые, совсем как у меня, волосы мягкими локонами лежали по плечам, черты лица были словно бы вырезаны из светлой древесины. Она смотрела мимо меня на Атайра, который напряжённо слушал, что ещё говорит отец. Но затем она перевела взгляд на меня — и лёгкая улыбка мгновенно сползла с её губ, а глаза стали из светлых болотными.

В лицо мне пахнуло прелой травой, липкой тиной и холодным в тени мхом.