Дурная кровь

Толстячок недовольно зыркнул в сторону хамки, посмевший нарушить его аудиенцию с Богами, и продолжил играть на публику, коей собралось уже немало:

- Бог с Ключом, покровитель и кормилец, неужто жертв и молитв оказалось недостаточно? Ты решил испытать нашу веру, приведя в святую обитель эту противную тебе тварь?

- Но-но, - негромко, но веско вставил Верд.

- Эту дурную кровь, - поправился служитель.

Толпа, с большим интересом наблюдавшая за началом представления, сообразила, что ничего нового не услышит, и начала многозначительно безмолвствовать, зябко переминаясь на месте.

- Господин Санторий, - робко донеслось из задних рядов, - а мы сегодня линчевать дурную девку будем?

Патетично возведённый к небу взгляд оратора метнулся к Верду. Охотник осклабился и сложил руки на груди: линчевать, говорите? Ну-ну, попробуйте. Служитель равнодушно передёрнул пухлыми плечами и вернул взгляду праведную затуманенность:

- Разве имеем мы право судить тех, кого Боги покамест не успели покарать? Разве Богиня с Котлом не завещала всем и каждому…

- Тогда мы пойдём, пожалуй, - заключила толпа.

- Грешники! – короткий палец ткнул в самую гущу скопища. – Господин Плессий был слаб духом! И ваши слабости поощрял! Проповедь очищает, готовит ко встрече с Богами, а вы предпочитаете пище ума животную трапезу?!

- Отчего ж токмо животную? – резонно возразил народ. – Мы и растинтельную того… В общем, пойдём мы, господин Санторий.

Ещё с минуту служитель пучил глаза и возмущённо тыкал перстом в безоблачное небо, откуда почему-то не спешили спускаться и карать неразумную паству (а заодно вознаграждать верного слугу) терпеливые Боги. Поэтому перст переместился чуть правее, чтобы указать на грудь хмурого мужика со шрамом, перечёркивающим добрую половину лица.

- А вы, проклятые Тремя глупцы, - начал служитель столь же вдохновенно, но мотнул головой, перестраиваясь, и закончил буднично и вполне доброжелательно: - зашли бы внутрь, а то я уже пяток не чувствую.

Верд не заставил просить себя дважды. Только спихнул с седла колдунью и вручил вертящемуся рядом мальчишке-конюху повод Каурки. Пацан протянул обветренную ладонь, и охотник с готовностью пожал её. Мальчишка растерянно уставился на руку, в которой, как ни крути, не появилось ни монетки.