О садовых фейках

Разволновалась фейка, просила у Бузинной Бабушки совета. Но Бабушка только поцеловала фейку - не в силах была помочь.

Тускнели закатные лучи, проливались холодом. Наша фейка суетилась у оконца, заслоненного девичьим виноградом, заскакивала на чердак. Девочка Эрти лежала в постели, обнимая толстого серого кролика...

Отщипнула фейка нить сухой лозы и сплела из нее знак Сияющего. Упрятала его в одну из котомок, бросилась прочь и застыла, точно отнялись у нее крылья.

За боярышниковой изгородью стоял тот, о ком в предвечерней тиши пели утомившиеся струйклы. Лха́аиш - "исконный держатель" именовали его. Держал он на своих широких рогах подлунные царства, направлял своим древесным копьем токи жизни.

Лхааиш подмигнул нашей фейке и растворился среди теней. Заплакала Ттпыф, прочла в его звериных глазах, что покинет он скоро пути этого мира, что иссякает его воля.

Не дремала Ттпыф ночью. Слышала, как жутко кричит на заре девочка Эрти.

Видела, как бьется и мечется в кровати. Как рвется змея в ее груди, как мучает и тянет на север. В последний раз касалась фейка мокрых щек девочки и разделяла ее слипшиеся ресницы, в последний раз сыпала на подушку целебную мяту.

Поздним утром очнулась Эрти. Сунула мистера Кролла в корзинку, обвешалась сумками, заперла дом.

Она ушла по белеющей тропинке меж платанов. И опадали ломкие бурые листья и шуршали у нее под ногами.

Бедная фейка крутилась сама не своя. Порхала от гнездышка к гнездышку, и всюду ей было плохо. Не могла она спать, не могла заботиться о собственных угодьях. С трудом дотерпела наша фейка до праздника Йоля.

Жгли нисфейри костерки, рассказывали зимние сказки, обменивались вязаными башмачками, ягодами остролиста и сплетнями. А Бузинная Бабушка пела низким проникновенным голосом и куталась в сверкающие волосы.

Вскарабкалась наша фейка на ветку, где устроился обормот Котомбер.

Дотронулась до его руки, поймала его сумрачный взгляд...

И качал он ее на коленях, гладил шерстку на загривке и спинке, шептал ей на ухо: "Тромбон. Ватрушка". И вместе любовались они вихрями снежинок в льдисто-синем небе.

А тощие изснеги тренькали на сосульках и гикали - потому что им положено, их праздник. А мохнатые обормоты стучали пятками и гоготали - потому что этим все нипочем.