Отбор с осложнениями

— Второй вопрос, — продолжил старичок. — Много ли детей вы мечтаете родить принцу?

Вейрон закашлялся. Вопрос был, что называется, не в бровь, а в глаз. Опустив голову, он задумался над тем, как выкрутиться, и тут на помощь пришла Эмма.

Она схватила Вейрона за руку прямо поверх цветохрона и возмутилась:

— Как можно задавать подобные вопросы? Порядочная девушка не может мечтать родить детей от того, кто не сделал ее своей женой! Леди Бригитта в шоке!

— Я в шоке, — Вейрон несколько раз кивнул. Это было самое верное определение его состояния.

Пилон, неуверенно дернув рукой, повернул палец горизонтально. Старички зашептались еще активнее, а Вилли криво усмехнулся и забарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

— Правда, — подтвердил белобородый старец, придирчиво изучив палец Пилона. — Третий вопрос! Как вы сами считаете, вы будете принцу хорошей женой?

Вейрон молчал, как воды в рот набрав.

— Ну же, — подбодрила его Эмма. — Конечно, ты будешь замечательной женой.

— Я не уверена, — ответил Вейрон честно.

— Отчего же? — спросил Вилли, глядя на него с любопытством. — Вы, похоже, уникальная девушка. Остальные на этот вопрос без запинки отвечали «да». Полагаю, быть хорошей женой не так сложно.

— Возможно, если вы поясните, что вкладываете в понятие «хорошая жена», леди Дракхайн будет проще ответить, — вмешалась Эмма.

— Она должна быть хороша собой, — загнул первый палец принц, бросив пристальный взгляд на невесту, — мила и весела. Быть доброй, хорошо воспитанной, послушной…

— Я очень добрая, — подал голос Вейрон.

— А что с послушанием? — поинтересовался принц. — В ваших традициях, как я понимаю, жена беспрекословно подчиняется мужу? Значит, вы будете покорны моей воле?

— М-м-м… — задумался Вейрон.

— Если бы вы стали королевой, согласились бы во всем подчиняться воле мужа? — не отставал Вилли.

— Это легко. Ну, ответь…— прошептала Эмма.

— Это — моя мечта, — неуверенно проговорил Вейрон.

Пилон повернул руку, палец предательски указал на пол.

— Ложь! — воскликнул старичок, прижав свиток к груди.

— Но немного воли я бы хотела оставить при себе.

Рука статуи опустилась ниже.

— Или много. Я люблю волю и подчинение во всем — это не мое, — признался Вейрон устало. Конечно, ему приходилось выполнять приказы генерала, но куда больше нравилось командовать самому.

Пилон, поскрежетав, развернул руку вверх.

Эмма тихо ахнула.