Зелёная дверь

– Отпусти все это, Поппи, – демон поднес зажигалку к сигарете, зажатой между его тонких губ. – Выжги дотла.

Раймонд опустился перед ней на корточки, выпустив клуб дыма прямо в лицо. Поппи закашлялась, неловко дергаясь в этом окутавшем ее коконе хлама. Темнота сгустилась до такой степени, что даже огонек сигареты становилось разглядеть все сложнее и сложнее. Поппи не понимала, кто именно находился перед ней.

– Как бабочка…

Кто-то ухмыльнулся и грубо схватил волосы Поппи на затылке, заставив ее громко вскрикнуть от боли.

Он резко притянул ее к себе, нагло впиваясь и кусая губы, не позволяя вздохнуть. Свободной рукой он нашарил ее ледяные пальцы и вложил горячую зажигалку.

– Моя девочка…

Он нехотя отпрянул и потерся колючей щекой о лоб Поппи. Этой передышки хватило для того, чтобы все вокруг заалело от огня. Сквозь треск и гудение был слышен надрывный крик Поппи, зримые и незримые оковы которой распались, оставляя после себя белесые тонкие линии на руках и ногах.

Пламя переходило от одного дерева к другому, поглощая все на своем пути.

Многовековые сосны трещали и с грохотом валились друг на друга, как домино, одна за другой. Все эти «памятные вещи» – старье вперемешку с мусором – вспыхивали и полыхали разноцветным огнем, начиная от ядовито-желтого и заканчивая глубоким черным.

Прошла целая вечность, прежде чем с неба посыпались серые хлопья пепла и снега, застилавшие покрывалом все вокруг. Если напрячь слух, то можно подслушать последний шепот многочисленных угольков, еще горячих, но уже безжизненных.

– Не бойся, открой глаза. Все уже позади. Ты справилась…

Голос раздался из ниоткуда, обращаясь к Поппи, которая свернулась калачиком на единственном сохранившемся участке земли, нетронутым огнем. Она рыдала навзрыд.

***

Тонкие, искривленные охристые свечи, с оплывшим воском и пронзающим, устремленным в потолок, огоньком. Запахи ладана и смолы, въедающиеся в легкие, прогоняющие тревогу глубоко вовнутрь сердца. Земляной пол, с протоптанной травой и прижатыми к земле незабудками, со сломанными стебельками.

Полумрак, прорезаемый лучиками солнечного света из щелей зашторенных наглухо окон. Вытянутые стены храма, потерявшие цвет под действием времени.

– Где мы?

– Нигде... Можешь считать, что мы в твоем личном чистилище.

Раймонд пытался шутливо затушить свечу кончиками пальцев, но огонек ускользал, как живой. Он посмеивался, снова и снова пытаясь победить свечу, но огонек упорно продолжал светить.