Кафе на Мировом дереве

Народу было не до меня: кто-то из троллей гонял то ли чертей, то ли бабочек, кто-то разучивал на столах танцевальные движения, параллельно сметая на пол посуду, кто-то ругался на непонятном языке и целовался взасос. И неподалеку от всего этого бардака, как можно ближе к входной двери, вжималась в стену бледная Ларуна.

- Какой сильный галлюциноген, - задумчиво пробормотала я.

И вот что делать в этой ситуации? Эти туши в любой момент могут стать агрессивными. И тогда прощай, Земля, я больше не вернусь.

Ларуна заметила меня, скривила рожицу, давая понять, кого и в каких позах она будет иметь, когда все это безобразие закончится, и поманила меня пальцем. Я с сомнением осмотрелась вокруг, потом перевела взгляд на себя, посчитала, что форма кафе вполне приличная, чтобы показываться в ней на людях и нелюдях, и осторожно выскользнула из кухни.

Как я добиралась до Ларуны… Об этом можно написать настоящий триллер с элементами черного юмора. Летавшие со скоростью ракеты над головой блюда и столовые приборы придавали мне ускорения, а лапы троллей, постоянно тянувшиеся в моем направлении, подсказывали, что безопасней всего мне было бы за стенами этого милого пищеблока.

Глава 5

САЛАТ "ПУСТЬ СВЕКЛА ЕЙ БУДЕТ ШУБОЙ": Берется сельдь, умерщвляется, лишается скелета и костей. (Как правило, после этого сельдь умирает) Далее она хоронится среди свеклы, картофеля и майонеза. По традиции, о салате гости должны говорить либо хорошо, либо ничего.

Из Интернета

- Что ты им насыпала?! – шепотом вызверилась на меня Ларуна, едва я появилась рядом с ней.

- Я не все цвета различаю, - покаялась я, внимательно следя за творившимся в зале безобразием. – Там, в ящичке, лежало два красных пакетика….

- Корица… - в отчаянии прошептала Ларуна. – Идиотка! Это был розовый пакетик! Понимаешь, розовый! Иди теперь, ищи стража правопорядка, чтобы он этих обормотов успокоил! Ну что стоишь?! Дверь там!

Плохо понимая, как поможет в такой ситуации один-единственный страж и почему Ларуна сама не хочет отправиться на его поиски, я все же осторожно открыла дверь на улицу.

Там, в отличие от кафе, все было тихо, можно сказать, даже благостно: неспешно прогуливались прохожие, над их головами летали, издавая разные звуки, местные птицы, даже нечто похожее на солнце светило где-то высоко. Сюда не долетало ни малейшего звука из кафе. Словно внутри не громила зал толпа троллей.