Сумрачный волкодав и Проклятая фея смерти

— Не посадят, — очень по-взрослому усмехнулась семнадцатилетняя Тауга, — срок давности вышел.

— Да, вышел, — заторможено кивнул шокированный новостями Мьюр. — Но раз вскрылись такие обстоятельства, я, пожалуй, потребую проведения полной биолого-магической экспертизы, чтобы окончательно прояснить этот вопрос.

И подписание соглашения о разделе совместно нажитого имущества снова отложилось — уже до решения вопроса об отцовстве. А когда выяснилось, что Тауга сказала правду — Мьюр действительно не отец ей, Хундграхт категорически заявил, что имущество они будут делить строго поровну, а если Лиеста откажется подписать соглашение на его условиях добровольно, он предъявит иск о возврате средств, потраченных на содержание чужого ребенка.

В обычных случаях закон подобного не допускал, даже если мужчина был введен в заблуждение относительно своего отцовства, но вот если женщина при этом прибегала к запрещенным ритуалам, применялось исключение. Спорить Лиеста не стала, только презрительно фыркнула, обозвав бывшего мужа крохобором. Мьюр не обиделся, сделать ему еще больнее она всё равно уже не могла.

Не то чтобы ему так уж была нужна половина денег, вырученных от продажи машины и квартиры, просто Мьюру казалось, что таким образом он словно бы отрезает от себя эту женщину и всё, что с ней связано, оставляя только свое. Например, Бьёрлига, категорически отказавшегося жить с матерью и её новым мужем, несмотря на то, что тот оказался весьма состоятельным и был готов обеспечивать теперь уже свою жену и её детей всем самым-самым лучшим.

Из-за этого Мьюру, изначально планировавшему потратить полученные от раздела общесупружеского имущества деньги на приобретение небольшой квартирки где-нибудь на окраине, даже пришлось переехать к родителям, ведь его командировки никуда не делись, а оставлять четырнадцатилетнего мальчишку, пусть и довольно самостоятельного, надолго одного было нельзя. Но Мьюр ни о чем не жалел — поддержка сына была намного важнее бытовых неудобств.

Тем более что его собственные родители заняли довольно странную позицию: они вроде и не оправдывали Лиесту, но в то же время считали, что Мьюр виноват в распаде их брака не меньше бывшей жены.

В Фокунни же Мьюр отправился всё-таки один: до окончания школы Бьёрлигу оставалось меньше полугода, да и поступать потом он собирался на факультет магического программирования в Анафском университете, поэтому переезжать сыну, разумеется, не стоило.