Сумрачный волкодав и Проклятая фея смерти

Бьёрлиг, с одной стороны, огорчился, а с другой — признал, что взрослые правы, и скрепя сердце остался с бабушкой и дедушкой.

Несмотря на все эти логичные доводы, Мьюр начал скучать по сыну, не успев отъехать от Анафа. Ведь с Бьёрлигом он толком и пообщаться-то перед отъездом не успел: сначала был в санатории, куда его упекли лечить то, что целители МОП деликатно именовали «профессиональной усталостью», потом отправился в очередную командировку, а потом готовился к переезду не столько собирая вещи, сколько в срочном порядке дописывая отчеты и подшивая дела.

Начальство стремилось сплавить его на новое место побыстрее, да и сам Мьюр не хотел откладывать переезд: после случая с Лаугейром Юусгримссоном находиться в Анафе ему стало тяжело. Нет, конечно, в санатории его и правда подлечили, так что тягучая тоска больше уже не затапливала Мьюра с головой. Но всё равно как-то так получалось, что на что бы он ни бросил взгляд в родном городе, всё напоминало ему о погибшем парне, легкомысленном наивном дурачке, которого он в итоге не сумел спасти от настигшего его проклятия.

Замести следы подельнице Юусгримссона не удалось — Мьюр арестовал её даже раньше, чем узнал о смерти Лаугейра. Арестовал и поначалу не мог поверить, что эта хрупкая русоволосая девушка с трогательными веснушками на курносом носу действительно уничтожила с помощью проклятия всю свою семью, а когда помогавший ей жених попался, убила и его.

Однако всё было именно так — Яуконар Вигюрбьёрг продела всё это без малейших угрызений совести, а в смерти Юусгримссона винила вовсе не себя, а Мьюра, сумевшего получить признание задержанного на следующий же день после ареста.

Откровенно говоря, особой заслуги Мьюра в этом не было — Юусгримссона доконали страх перед будущим и чувство вины, но Вигюрбьёрг было проще поверить в то, что это коварный следователь неведомым образом вынудил Лаугейра признаться, чем в то, что в глубине души жених её поступков не одобрял, хотя и помогал ей в совершении преступления.

Даже учитывая ту неприглядную правду, которая открылась ему после развода, Мьюр категорически не понимал, как можно так поступить со своей семьей.

Родители, бабушка, два брата: младший и старший — ради дедова наследства Яуконар уничтожила всех. Наследство, конечно, было немаленьким: квартира в центре Анафа, большой загородный дом в самом престижном пригороде столицы и еще один — в элитном поселке на берегу Лазурного моря — в совокупности тянули больше чем на сто миллионов нузов.