Случайная истинная

Ни шороха, ни постороннего звука. Вздыхаю, опуская наконец руку с «оружием». У меня определенно паранойя… Или же тот, кто шевелил занавеску, уже успел уйти.

Прохожу к окну, внимательно осматривая тюль, стекло и подоконник. Ставлю на него вазу, краем мысли подумав, что надо бы цветочки заказать. Затем проверяю паркет и ковры, покрывало на кровати, даже шкаф открываю, ворошу все вещи. Вдруг, дам кто прячется. Правда забраться на такие полки мог разве что гном.

Когда не остается ни единого непроверенного мной местечка, опускаюсь на колени и заглядываю под кровать.

Надо бы и для себя зелье какое сварить… Типа валерьянки. Кстати, может она ингредиентом в лаборатории имеется?

Так и не раскрыв тайну шевельнувшейся занавески, убеждаю себя, что мне привиделось. Но скребущее чувство в солнечном сплетении никуда не девается.

В дальнейшем день протекает весьма спокойно. Провожу много времени с Эймой. Ужинаем мы снова вдвоем, и я узнаю от дворецкого, что Рахгар куда-то уехал и выглядел при этом весьма неплохо.

Это задевает.

Неужели к вечеру благоверному полегчало? И сразу мотанул на… развлекаться, в общем, отправился. Ну вот что за муж такой?! Интересно, ожидать завтра в его постели новую девицу или теперь он станет чуть более осмотрительнее и тащить в дом чужих баб поостережется?

Ближе к ночи укладываю дочь спать, читаю ей сказку перед сном. Потом спокойно принимаю ванну, надеваю подготовленную служанкой сорочку.

Спускаюсь в гостиную, терзаемая любопытством, во сколько Рахгар домой явится. Не дожидаюсь. Возвращаюсь к себе уже за полночь и моментально отключаюсь, едва только забравшись под одеяло.

Не знаю, сколько проходит времени, но в какой-то момент я вдруг резко просыпаюсь. От ощущения чужого взгляда. Это самое последнее, что хочешь почувствовать, будучи одна в комнате посреди глубокой темноты.

С минуту лежу с открытыми глазами, не шевелясь. Сердце заходится загнанной птичкой, постороннее присутствие становится все более явным. Кажется, я даже слышу дыхание. Не свое.

Вскакиваю, хватая стоящую на прикроватной тумбочке лампу. Включаю ее дрожащими руками и прижимаю к груди, отгораживаясь ею от охватившего меня страха.

— Кто здесь?! — голос дрожит, по телу волной мчится холодная дрожь.

Кажется, в дальнем углу темнота особенно плотная.