Я нарисую тебе смерть

Он ослабил хватку и рассмеялся. Заразительно так.

— Напугал? Извини. Я лишь хотел, чтобы ты на прощание что-нибудь нарисовала. На долгую память… на будущее. Ты же можешь это сделать? Кто знает – может, ты мне такое будущее посулишь, что я больше никогда тебя не потревожу?

— Это какое-то условие?

— Боги, разве можно быть такой подозрительной?! Я просто хочу узнать будущее, вот и все. Ты мне в этом поможешь?

Если после этого он отстанет…

— Почему бы и нет? — неохотно ответила я и взяла в руки альбом и карандаш. Первое время Гримм наблюдал за мной, но потом раскинулся на траве и прикрыл глаза, вроде бы задремав на солнышке.

А я быстрыми и точными движениями карандаша выводила рисунок. Очертания собственного дома узнала сразу – скромное крылечко сбоку, рядом с дверью окно, на втором этаже балкончик с яркими цветами на нем. Рука задрожала от предчувствия, я испуганно покосилась на Гримма, но тот, кажется, и вправду уснул. Одним домом мой набросок не ограничился – на крыльце я нарисовала двоих, высокого темноволосого мужчину и хрупкую девушку с невероятно красивым лицом в форме сердечка, и с копной светлых блестящих волос.

На девушке я изобразила белоснежное платье, и оно делало ее такой воздушной, почти невесомой и совсем не похожей на обычного человека. Петра с самого детства походила на светлое божество, и такой девушке нечего делать рядом с Киллианом Гриммом – а темноволосым мужчиной на рисунке был он. И моя маленькая сестренка уж точно не должна смотреть на него с такой мечтательностью, с таким счастьем, с такой бесконечной надеждой. Столько чувств сразу, что страшно. А ведь это всего лишь набросок.

«Нет. Нет, нет, нет и нет» — судорожно думала я, с ужасом глядя на творение рук своих. Это не может быть правдой, ни за что не поверю…

Гримм заворочался и накинул руку на лицо, закрываясь от солнца. От ужаса я не могла двигаться, переводила взгляд с наброска на Гримма и едва не сломала карандаш о зубы – с таким остервенением его грызла. Первый порыв – бежать подальше, пока этот гад не проснулся, я поборола и посоветовала себе рассуждать здраво.

Если убегу, ушлый Гримм поймет, что дело нечисто, а значит, стоит убедить его в обратном. Само собой, о том, чтобы показать иезуиту настоящий набросок, и речи не шло: мне-то предельно ясно, насколько опасен Киллиан Гримм, а вот Петра с ее привычкой видеть хорошее во всех подряд, даже в отъявленных мерзавцах, может оказаться в опасности.

Хотя нет, не так.

Петра совершенно точно окажется в опасности.