Я нарисую тебе смерть

Анна всегда тонко чувствовала мое настроение и увидела молчаливый протест. Вслух я о Гримме не высказывалась, но выражение лица рассказало бабуле правду.

Я просила Виктора что-нибудь придумать, ходила к отцу Нила в больницу, и даже наведалась к одному целителю, пообещав ему сотню пророческих картин с будущим, но любые мои слова и действия воспринимались братом как нежелание спасать жизнь бабуле. Не выдержав, в один прекрасный день я схватила Виктора за руку и притащила в студию. Разворошила старые картины и вытянула ту самую, с Петрой:

— Смотри! — рявкнула я на испуганного брата.

— Смотри внимательно, Виктор! Вот чем в итоге все закончится – за помощь Гримма мы заплатим Петрой! Нашей милой Петрой, любимой маленькой сестрой. Мы продадим ее монстру! По-твоему, бабулю порадует такая сделка?!

И тогда я впервые столкнулась с настоящим непониманием со стороны брата. Виктор всегда дразнил меня, мы устраивали шуточные поединки и жутко ругались, как и все родственники на свете, но я всегда знала, что Виктор на моей стороне.

Он был хорошим братом, если не лучшим. Но тогда он смотрел на меня, точно на ненормальную:

— Ты что такое говоришь? Заплатим Петрой?! Несешь какие-то глупости, Саша!

— Разве не видишь, что я написала?! — мы словно на разные картины смотрели, честное слово. И это тоже ставило в тупик.

— Вижу, причем отлично. Ты изобразила счастливую Петру на крыльце родного дома, а рядом с ней завидного жениха, который, прознав о беде, пришел в чужой дом и предложил помощь, да такую, за которую можно три жизни платить, а он предложил все бесплатно! Любой брат с удовольствием отдал бы за него сестру, и я уверен, о Петре он отлично позаботится.

— Ты знаешь его не так хорошо.

— Ты права. Но мне нравится то, что я вижу.

— Еще летом он собирался ухаживать за мной, — в отчаянии поделилась я, надеясь надавить хотя бы на легкомыслие, — ходил по пятам, цветы собирал…

— Так это все ревность? — не поверил ушам Виктор, даже отошел от меня на шаг. — Ох, Сашка… вот зачем эти сцены – ты ревнуешь! И из-за такой глупости не хочешь, чтобы бабушка прожила дольше? Боги, а я думал, мои сестры воспитаны иначе… что же ты творишь, Саша?! — с нескрываемым ужасом спросил он.

— Да какая ревность! Ты ничего не понимаешь…

— Еще как понимаю. Завтра скажешь бабушке, что согласна на помощь Киллиана Гримма, а после будешь его благодарить. И только попробуй поступить иначе, Александра. Я после такого в жизни на тебя не взгляну.