Я нарисую тебе смерть

— Я… — слова брата ранили, да так, что дышать стало трудно. Я же все ему объяснила, показала картину, что грузом висела на душе, а он не стал слушать. В моих фантазиях мы с Виктором должны были вместе прогнать проклятого Гримма прочь, а потом найти способ помочь бабуле, но реальность ударила кулаком в лицо.

— Я все сделаю, как ты хочешь, — тихо пообещала я. — Но поклянись, что не расскажешь Петре о картине.

— Что за условие ты мне ставишь?!

— Поклянись!

— Ох, да не ори ты! Если тебе это так важно – отлично, клянусь! — процедил Виктор неохотно.

— Только смысла в этом никакого, написанное пророком не изменить.

— Это мы еще посмотрим, — прошипела я, с ненавистью глядя на картину.

После того разговора сделка с темным Мором состоялась.

Мне пришлось самостоятельно наведаться к Киллиану Гримму (иезуит предусмотрительно оставил адрес) и просить его о помощи. Гримм сообщил, что решение его порадовало, а за бабушку Анну он тревожится, словно за родную, мои рассказы о ней и силе ее характера оставили заметный след в его душе.

Бабушку отвезли в частное медицинское учреждение, которое больше смахивало на белоснежный дворец, а вышла оттуда она абсолютно здоровой. Чудо свершилось, бабуля осталась с нами.

Вместе с выздоровевшей бабулей в нашу семью легко влился и Киллиан Гримм, в одночасье ставший всеобщим любимчиком. Брат, подражая Нилу, записал Гримма в лучшие друзья, бабуля добродушно хлопала спасителя по широкой спине и почивала самодельными конфетами и чайными отварами, а Петра… Петра молча смотрела на происходящее, но выражение лица выдавало ее мысли.

Уверена, с таким восхищенным обожанием на этого гнуса еще никто не смотрел.

Ну а я… я бессильно наблюдала за тем, как спасенный (ох, с каким сожалением я вспоминала ту роковую ночь!) прочно обосновался в моей семье. Пустил корни, точно неистребимый сорняк. Больше всего меня поражало поведение бабули – уж она-то должна была разглядеть его проклятую Мором душу, но нет, Анна продолжала мило беседовать с Гриммом и с нашим фирменным семейным упорством зазывать его в гости.

Тот все предложения принимал с вежливой благодарностью, и вскоре я начала подозревать, что к весне Гримм попросту к нам переедет жить, а любимая семья с удовольствием освободит для него мою студию, а неблагодарную меня погонит прочь. Жизнь медленно превращалась в сюрреалистичный кошмар с Киллианом Гриммом в главной роли.

Ситуация с Петрой тоже усугублялась.