Любовь не предусмотрена договором

— Держи, — произнесла Галина Степановна, протянув мне большой конверт. Я с некоторым любопытством открыла, даже не понимая, чего ожидать.

И замерла, увидев себя на фотографиях. На одной я прижимаюсь к Алексу в кафе, на другой сижу у него на коленях. На третьей и вовсе мы на пикнике. Вот только я была в одежде, а здесь она полностью отсутствовала. В отличие от вещей самого Йорна, они-то были на месте. Я потрясённо листала снимки, стараясь увидеть хоть каплю несоответствия. А потом сглотнула и посмотрела на собеседницу.

Отметила, как неприятно изогнулись губы женщины. Дурное предчувствие сдавило горло, а возмущение слилось с растерянностью. И не нашла ничего умнее, чем спросить:

— А почему я голая?

— Скажешь, такого не было?— губы Галины Степановны некрасиво искривились. Она мне не верила, и это показалось очень обидным. Наш отдел был небольшим, всего пять человек, и я ровно относилась ко всем, считая, что мы дружим. Начальницу за спиной никогда не обсуждала, так отчего с её стороны такое презрение?

— Нет.

— Не знаю, что было больше в душе в этот момент, возмущения или непонимания ситуации. Кто, кто посмел сделать такое? Я приблизила фото к глазам, стараясь найти несоответствие или намёк на фотошоп.

— Возьми себе. Дома с лупой проверишь,— усмехнулась женщина, откинувшись спиной на мягкую спинку дивана. — Но на будущее предупреждаю, что если не прекратишь преследовать наследника Йорнов, то в следующий раз эта красота попадёт на заставки всех экранов корпорации и твоим родителям.

— Вы ревнуете? — воскликнула я, с трудом оторвавшись от мерзких картинок.

Руки тянулись их разорвать, но вовремя опомнилась, потому что мусор останется до уборщицы, а это прямое попадание разговоров в массы.

Покровительственные ноты в голосе Галины Степановны звучали как издевательство.

— Что ты, глупая. Это предупреждение. Йорнам не нравится, когда кто-то слишком активно вешается на их сына. Мужчины любят развлекаться, но всё имеет свою цену. Если ты ещё не поняла, мы люди, а они небожители.

— Вы хотите сказать, что всё это…

Думала ли я, что кто-то опустится до подобной грязи? До этого момента нет, даже не догадывалась.

Со мной ведь даже не встретились, не поговорили. Не было ни одного звонка или намёка на недовольство.

— Предупреждение. Всего лишь предупреждение. Так что делай выводы, Вика.

Ощущение, что меня смешали с грязью, давило каменной плитной и от этого тяжелого чувства никак не удавалось избавиться. Я встала и на негнущихся ногах отправилась прочь.