Любовь не предусмотрена договором

Но не успела покинуть помещение, как в спину донеслось:

— Твоё заявление об увольнении сегодня должно лежать на моём столе.

В ответ кивнула и молча вышла, стараясь скрыть волнение и элементарно не разрыдаться. Разум отказывался представлять, что Алекс как-то в этом замешан. А ещё я никак не могла допустить, чтобы ЭТО попало к родителям. И выход был только один.

Дрожащей рукой написала то, что от меня требуется, и покинула рабочее место. А подделку прихватила с собой, опасаясь, что кто-то увидит. Было мерзко касаться пошлых фото, словно в насмешку выполненных форматом А4.

И что вы думаете? По пути мне встретился Алекс. Пока я трясущейся рукой вставляла ключ в зажигание, он уселся рядом, в очередной раз иронично осмотрев мою машину.

— Привет. Как дела? Может, вечером куда-нибудь прокатимся? Или в клубе потусим?

Я посмотрела на того, кого очень сильно любила, а потом достала фотографии и протянула для ознакомления. Мне хотелось, очень хотелось, чтобы Алекс что-то сказал решительное и важное, способное хоть в малой мере успокоить меня.

Хотя умом понимала, что семья для оборотней — это всё…

Алекс молчал, рассматривая пошлые фотографии. А когда по его губам скользнула кривая улыбка, в сердце что-то оборвалось. Увиденное веселило Йорна, а мне стало ещё хуже. Больно, гадко, противно.

— Родители пошли в атаку,— как ни в чём не бывал, усмехнулся оборотень, небрежным жестом руки выкинув фотографии назад салона. — Не парься, Викуся, всё мелочи. Сразу же понятно, это фотошоп. У тебя на плече родинка, а там ничего нет.

Так что забей на всё и давай сегодня повеселимся. Пожалуй, лучше прямо сейчас поедем ко мне на квартиру и снимем стресс...

— Алекс, ты что, ничего не понимаешь?! — меня трясло, а руки сжались в кулаки. — Это не просто подло. Меня уволили и пригрозили, что это появится на мониторах всех компьютеров вашей корпорации, а ещё доставят родителям. Ты этого хочешь? Всё равно, что со мной станет?

Мои слова сквозили горечью. На какой-то миг я потеряла контроль, перешла на крик, готовая вот-вот разреветься.

От несправедливости со стороны старших Йорнов, от неожиданной реакции того, кого любишь. Но вовремя заметила, как взгляд изменённого становился другим. Так любимая мной ирония в глазах оборотня сменялась бешенством. Артерия на шее мужчины пульсировала, то уменьшаясь, то увеличиваясь в размерах.

— Алекс, ты... Ты меняешься! — прошептала я, пытаясь не глядя открыть дверцу, чтобы сбежать. То, как гневно смотрел на меня оборотень, приводило в ужас.