У бездны на краю

Касание пальчиков забывшейся на миг Эль к вожделевшей её плоти, через одежду, заставило кровь вспыхнуть и губы примкнуть поцелуем к шее. Мгновение и руки, ласкавшие меня, опустились, а в серых глазах заискрился отрезвивший ужас. Перед глазами всплыла облачённая в ночную рубашку в знак греховности Элиа, у ног которой разгорается костёр…

Осознание того, что я едва не натворил, болезненно резануло сердце, заставляя стиснуть кулаки, ругая себя за собственную глупость. Впрочем, резко севшая Элиа, поправлявшая рубаху, судорожно сглотнула и накрыла ладошкой мою кисть.

– Жами… Я…

– Прости меня… – укоряюще–нежный взгляд серых глаз и собственные мысли, как я был перед ней виноват, не сумев сдержать желание быть с ней. Сам факт наших чувств и поцелуев перешел границу греха, и всё же линия запрета для нас существовала. Нормы морали, законы Никтоварильи, даже собственная совесть не допускали того, что едва не случилось и чему никогда не было суждено произойти.

– Не стоит… Мы оба, наверное, немного… Увлеклись.

– По щеке скатилась слезинка и руки внезапно обвили мою шею. – Так обидно, что у нас никогда ничего не будет. Мы не сможем обвенчаться, не сможем родить ребенка, быть вместе… Открыто, ничего не боясь… Что нам делать?..

Существовало лишь два выхода из этой ловушки. Разорвать порочный круг притяжения друг к другу или преступить последнюю черту. Отрезая путь назад окончательно и ставя нас обоих под возможность разоблачения и страшное, суровое наказание.

Сейчас скрывать наши чувства удавалось, Арэн знал о них, конечно, но предпочёл сделать вид, что я не рассказывал ему ничего – и никаких сплетен, если такие и возникнут, якобы не появится. Но если мы совершим этот грех, и он будет раскрыт, наказание будет неминуемо. Для обоих… Осознание того, что случится с Эль, не давало перейти грань порока окончательно, но отказаться от томительных сладких чувств сил не было.

– Я не знаю… – горько, просто и страшно в своей честности. – Я не хочу без тебя.

– В Чертогах Грешников для нас готово особое место, – вздохнула она, скользнув по моей скуле кончиками пальцев. – Но я не могу отказаться от тебя и от нас…

– Любимая… – засов магии запер дверь, мягкие ковры позволили с удобством улечься, привлекая к себе, уже без похоти, хрупкую девушку, позволяя ей играть с распустившимися волосами – соскользнула лента. Тёплая кожа, лёгкое дыхание, полумрак угасающих светильников, сладкий привкус губ.