У бездны на краю

И всё же в глубине души немного страшно было поверить, что всё это не было каким-то сном, и я не проснулась бы вот-вот в своей комнатушке на чердаке сиротского дома, от толчка под ребра за то, что я слишком долго сплю…

Но нет, сон не заканчивался, и я торопливо шагала рядом с добродушным мужчиной, заваливая ворохом вопросов о будущей поездке и удивляясь про себя тому, с каким терпением он отвечал в десятый раз на наивные расспросы. Я помнила, что Бэнджамин запретил приводить гостей, и кольнуло неприятное предчувствие, когда попросила Карру подождать в гостиной, пока я сменю платье и приведу себя в порядок, но всё же понадеялась, что прямо сейчас брат бы не вернулся.

Да и он всё больше времени где-то пропадал, а если и появлялся, почти не обращал внимания. Вот только в моей комнате появлялись то учебники языка, этикета, истории… То новая шляпка, то изящный дамский кошелёчек, то, в завершение, заваленный ворохом косметики и шпилек стол…

Вот и сейчас ждал ещё один сюрприз, и на расчищенном пространстве стоял привычный мамин портрет, потускневший.

Вот только уже облезлая потрёпанная рамка сменилась новенькой, изящной, удивительно красивой, из… Из настоящего серебра?

Виноградные стебли с гроздьями сочных ягод вились вокруг изображения, и тончайшие, ажурные цветы, стебельки, листья, переплетенные с ними. Старая же рамка исчезла бесследно, и даже как-то немного ярче сделались краски, словно заботливо скользнула по ним, но совсем немного, рука реставратора. Или магия? Я с гулко бившимся сердцем коснулась сюрприза, сглотнув ком в горле, и вздрогнула, когда осознала, что была в комнате не одна.

Инстинкты сработали быстрее рассудка, и я обернулась, нашаривая в аккуратных корзинках и коробочках что-то, что могло бы послужить для защиты, когда увидела жилистую высокую фигуру в черном плаще и прочных сапогах. Тёмные глаза холодно скользнули по моей руке, и пальцы выпустили уже нащупанную рукоять ножниц. Бэнджамин.

- Я подумал, что это немного оживит портрет, - бросил самир, словно бы невзначай, и сделал пару шагов ко мне.

– Ты не против?

- Нет…

- А вот я, помнится, - предплечье осторожно стиснули теплые пальцы, небольно, даже почти бережно, и уголок рта едва уловимо дёрнулся, - говорил, что запрещаю приглашать гостей. Говорил?

- Говорил… Но… Мы… Я… - слова застревали в горле, и я зажмурилась, не без опаски ожидая ругани и наказания, но вместо них щеки коснулись всё те же тонкие тёплые пальцы.