У бездны на краю

Но улыбка сползла с лица, когда взгляд остановился на изящных витках коротко остриженных волос, немного кривых передних зубах, из–под приподнятой верхней губы, веснушках, длинных ресницах… А ведь она, подумалось, была довольно мила, хотя и совсем не эталон красоты по меркам высших кругов. И кожа слишком смуглая, и волосы… Каштановые, не чёрные или совсем светлые, как было модно. И скулы тонкие, острые, но скорее от худобы…

– Я подумала, ты был на службе, – заметила, поворачиваясь, чтобы уйти прочь. – Кофейник только что принесли, прямо с кухни, сейчас принесут творог с ягодами и булочки.

– Рука осторожно легла на тонкое плечо под атласом. Дорогой, качественный. Но я ей такого ведь не дарил, и лисы эти… Неужто всё–таки Карру? Или сама? Однако прежде, чем мысль оформилась, плечо отдёрнулось, резко, сердито.

– Приятная дама, смею заметить. И такая тактичная, – голос зазвенел, обиженный, дрожащий, стеклом ваз на полках. – Ты тоже так считаешь, да? Дурнушка, одета не этак, веду себя как будто из провинции… А я и есть из провинции! Я в Шэрфилде родилась! Знаешь, сколько уроки этикета стоят? А я не хочу, чтобы ты из–за меня краснел, через день до позднего вечера там сижу.

– Эль отскочила к дверям, что вели в узкий коридор и спальные комнаты. – И одета я… А что мне, как эти одеваться, что того и гляди всё вывалится? – стиснула тонкий маленький кулачок. – И ты же первый заявишь, что я развратная девка, выставишь, да? Да она же смеялась надо мной откровенно… – по щекам покатились мелкие прозрачные слезинки, и я пересёк комнату, осторожно сжимая тонкие запястья и заглядывая в огромные искрившиеся влагой глаза. – Твоё право, конечно, но…

– Ты считаешь, что я был у нее? – усмехнулся я, и где–то в глубине души вдруг от самой этой мысли стало неловко и стыдно. И ведь правда, я и сам видел и это презрение, за дружелюбной маской, и эти насмешки, про модиста, про тяготы большого города… И, доставив заплаканную, замкнувшуюся Элиа домой, успешно именно туда и отправился. Отец бы сказал, что плоть пересилила совесть, и… был бы прав.

Я ведь ничем его не лучше, он ни матери, ни Анжари лгать не стал, а я?

– А разве нет? – дёрнулась, но я только сжал чуть крепче пальцы. – Это не моё дело, повторяю, и твоё право, но ты ведь видел, как она…

– Не у неё, – прищурилась недоверчиво и снова попыталась вырваться. И не верила она сейчас ни на ломанный медяк совершенно правильно. – И я так не считаю, понимаю, что тебе сейчас сложно… Много нового, и нужно ещё во многом разбираться.