У бездны на краю

И весьма быстро опустилась с мнимой любезности до откровенно презрительных высказываний, дескать, я никто, мельче червя, да если бы не Бэнни, то бы гнила где–нибудь в болотистой провинции, и возился он со мной так, что даже, видите ли, столь очаровательную даму, как она, игнорировал неоправданно. Я того, выходило из гневных речей, не заслуживала.

 — Однако, — выносить поток излияний решительно не хотелось, скандал раздувать тоже, и послеобеденные занятия близились, и я лишь поднялась, поправив юбки.

— Ваши манеры столь даже для провинциальной меня омерзительны, что не понимаю иного, как граф вообще мог с вами разговаривать. Я бы подумала, что вы ревнуете его ко мне, но смею напомнить, я ему сестра, единокровная!

 — А ведет он себя так, — побагровела женщина, не спуская глаз, — словно жениться на вас хочет.

 — Он меня любит! Вам, вероятно, нелегко представить, но можно просто любить родственника или друга. Знаете, хорошее такое чувство, большое, доброе.

Полезно для сердца.

 — С учетом репутации вашей матушки, очень надеюсь, что вы его любви заслу… — женщина осеклась, хватаясь за щёку, когда я опустила руку, постаравшись сдержаться от дальнейших действий.

 — Не смейте ничего говорить о моей матери. На мои отношения с братом она никак не влияет, более того, с вами — тоже. И мои, и Бэнджамина. И если вы столь ему безразличны, возможно, в этом ваша вина. Я здесь при чем? Ревнуете?

 — Я не могу понять, чем вы такую симпатию заслужили, — прошипела баронесса.

— Посмотришь, деревенщина из деревенщин.

 — Полагаю, вам следует взглянуть в зеркало, оно покажет много интересного.

 — Эта пощёчина тебе обязательно аукнется. Уверяю, о ней непременно узнает Бэнджамин.

 — Прекрасно, — хмыкнула я. — Надеюсь, это окончательно поставит точку на истории вашего присутствия в нашей жизни.

XI

На одну попытку двинуться тело отозвалось болью, огнем прошедшейся по каждой, мельчайшей, чешуйке кожи, не хуже, чем когда нас в последние годы в Школе магии и наук учили терпеть боль, а затем, уже в Отряде, выносить пытки.

Перед глазами разлилось багровое марево, боль зазвенела даже в ушах, и я не сразу сообразил, что источник — левая сторона груди. Подавив ощущения, не без труда, различил привычные очертания спальни — полог кровати, атласное покрывало, гардероб, стол. Гардины, закрывшие окно, выходившее в дворцовый парк.