Наследники Шамаша. Том 2. Рассвет над пеплом

Нынче империю раздирали войны. Войны из-за религии.

— Но почему? – спросила тогда Альжбета священника. – Все мы верим в Бога Единого и Всемогущего.

Преподобный Майахоф долго и пространно объяснял разницу в догматах их церквей, но Альжбета так ничего и не поняла. Существовало в этих землях и другое суровое наказание. За колдовство. Казалось, дьявол был самым страшным врагом человеческим, страшнее войны, а женщина, пойманная по подозрению в неугодных Господу деяниях, сразу шла под суд и в большинстве случаев из зала суда, истерзанная пытками, — на костёр, где «хекс», ведьму, сжигали заживо.

Альжбета могла убежать, скрыться в лесах и через некоторое время отыскать Авалар. Она часто думала об этом, когда стояла на берегу озера и глядела на горы. Но а что потом? Ей придётся вернуться в Архей с поражением? Из-за неё погибли принц, Марцелл и Александр. Она не вернётся домой. Да и от имени своего уже отреклась.

«Быть может, Атанаис уже давно в Аргосе, — думала она сотни раз на дню. – За ней должен был погнаться целый отряд атийцев. Атаргату же придётся искать очень долго… Она наверняка уже погибла»

Глубоко вздохнув, девушка еще раз окинула окрестности задумчивым взглядом, затянула завязки косынки потуже и медленно направилась в дом, чтобы помочь Агате приготовить обед. Альжбета оказалась некоторым разочарованием для Агаты – никто и никогда не заставлял девушку вертеться в кухне, мыть посуду, полы, копаться на грядках.

Её нежные маленькие ручки быстро загрубели и набили мозоли. Кожа обветрилась и стала сухой. Всеми любимая атийская баловница, ни разу не вымывшая пол в своей спальне, не заправившая ни подушки, всегда помыкавшая армией служанок, теперь терпеливо училась делать то, чем в её доме занималась только прислуга. Альжбета без жалоб и причитаний вытирала пыль, распахивала землю в огороде, мыла огромные котлы, вычищала углы.

По крыше что-то забарабанило, и Альжбета вздрогнула, испуганно прислушиваясь.

В передней хлопнула дверь. Преподобный Майахоф отряхивал воду с плаща и что-то оживленно болтал о дожде. Агата сняла с него плащ, что-то добро и ворчливо ему отвечая.

— Дер Майахоф, — тихо проговорила Альжбета, приветствуя его скромным книксеном.

— Альжбета! – добродушно отозвался он, входя в кухню, втягивая аромат пекущегося пирога.